Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
третий раз я осторожно спустился вниз. Перед кафе собралась дюжина человек, небольшая толпа, которая расступилась, давая мне пройти; я услышал приглушенные слова насчет слепоты и того, что следует пропустить незрячего человека.
Люди наблюдали за водорослями, стараясь не дышать.
— Вон, смотрите, этот кусок всплыл прямо из воды!
— Он как живой!
— Может, там внутри газы, все-таки они разлагаются…
— …посмотрите только на эти комки, которые поднимаются на поверхность…
— …это газ, может, метан. Или сероводород… нет… я просто предполагаю. Кто-то должен это знать…
Слушая возбужденные возгласы, я понял, что позвал на помощь слишком поздно. Водоросли почти достигли стадии катализа и очень скоро должны были выпустить слуг, которые отправятся на берег искать свою жертву.
Я хотел попросить хозяина кафе, невысокого, бородатого человека, которого служащие всегда называли «мистер Джефф», налить мне бокал бренди или, на худой конец, виски. Лучше всего мне подошел бы хороший арманьяк, но я сомневался, что он у них есть. Кафе не имело права продавать спиртные напитки, но я знал, что где-то у них припрятан алкоголь для личного пользования Джеффа. От него часто пахло спиртным.
Но, как я уже сказал, было слишком поздно. Обычно Паламед откликался на приглашение выпить двойной бренди, но в глубине души я знал, что он тоже отступился от меня. Я очень давно не получал от него писем и теперь понял, что с моей стороны ошибкой было не узнать, как у него дела.
— Кто-то должен сделать что-то с этими водорослями, — пожаловался коренастый молодой человек, который обычно парковал свою спортивную машину у входа в кафе. — Воняет ужасно.
— К утру их не будет, — произнес я. Я не хотел говорить голосом пророка, но слова мои прозвучали громко и грубо, словно удар бронзового колокола, и все разговоры прекратились.
Люди посмотрели на меня — и те, кто стоял снаружи, и те, кто находился в кафе. Даже собака, дремавшая у столика на улице, вытянула шею и искоса взглянула в мою сторону. Собравшиеся замолчали — так молчат смущенные люди, которые, сами не зная почему, желают оказаться в другом месте и боятся того, что должно произойти в следующий момент.
— Я… биолог, — продолжал я обычным голосом. — Такие водоросли — известное явление. За ночь они рассеются.
Тишина продолжалась еще несколько секунд, затем разговоры возобновились, но уже тише. Даже парень со спортивной машиной стал вести себя скромнее.
Я сказал правду. Так или иначе, но водоросли должны были скоро исчезнуть, и весьма вероятно, я исчезну вместе с ними, думал я.
Время шло, и зловоние становилось все сильнее. Кафе закрылось, персонал и клиенты спаслись бегством в места, где можно было дышать. Около пяти мои соседи тоже начали покидать свои жилища, и в это время прибыла пожарная бригада, люди из водоохранного отдела, полиция и несколько бригад телевизионщиков.
Через час на берегу остались только пожарники в респираторах; они переходили от дома к дому, проверяя, все ли покинули помещения. На северном краю пляжа журналисты брали интервью у какого-то человека — без сомнения, это был эксперт, пытавшийся объяснить, почему ядовитые миазмы сосредоточились именно в этом месте и рассеивались на расстоянии трехсот метров от центра пляжа.
Перед наступлением темноты поперек улицы примерно в восьмидесяти метрах от моей квартиры натянули ленту с надписью «проход запрещен» и трилистниками, знаками биологической опасности. Пожарники постучали ко мне в дверь и окликнули меня хриплыми голосами, приглушенными масками, но я не отозвался, и они ушли. Возможно, они видели меня с пляжа, но, несмотря на респираторы, решили не задерживаться в отравленной атмосфере. Море булькало и кипело от ядовитых паров, и на волнах покачивались комки водорослей размером с ресторанный холодильник. Через некоторое время комки начали отделяться от основной массы водорослей, и волны понесли их к берегу, словно брошенные лодки; за ними тянулись щупальца водорослей, напоминавшие лассо с липучками.
Солнце садилось за город, а я наблюдал за водорослями, мысленно прикидывая, где именно они высадятся на берег. Когда солнце село, уличные фонари и прожектора, обычно освещавшие пляж, не зажглись, но это меня не волновало. Темнота была мне не просто другом, а близкой родственницей. Однако отсутствие искусственного освещения вызвало беспокойство у бригад по работе с опасными веществами, особенно после того, как они не смогли включить свои портативные генераторы и прожекторы, а грузовик, который они хотели отправить по улице, заглох и остановился, едва успев отъехать от обочины.
Я насчитал тринадцать комков, но в море их наверняка
