Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
было еще больше, или остальные так низко сидели в воде, что я не заметил их. Мой враг был умен, он никогда не недооценивал меня, а может быть, решил, что я смогу позвать на помощь.
Я тоже думал, что смогу позвать на помощь, это была глупость, ошибка, порожденная старой дружбой, опасностями, давным-давно встреченными вместе, перепиской с друзьями. Я никак не думал, что мои товарищи, пережив две войны, могут погибнуть в мирной обстановке. Я был убежден, что они пали жертвами некоего врага, поскольку трансформации, которым мы подверглись во время обучения, почти исключали смерть от болезни или несчастного случая.
— Анакс, Балан, Паламед, — прошептал я. Наверное, на древесном некрополе появился аккуратный ряд из трех новых деревьев смерти, с табличками у подножия, на которых написаны их имена. Возможно, какой-нибудь нефиней
прямо сейчас вырезает на табличке мое имя и готовит саженец. Они всегда знают обо всем заранее, эти водоносы и дровосеки.
Я отогнал эти мрачные мысли. Если мое время пришло, подумал я, значит, такова судьба, но я не стану ждать в темной квартире, сдавшись на милость победителя, подобно дряхлому королю, который слишком устал и ослабел, чтобы сопротивляться убийцам.
Я снял с глаз тряпку и повязал ее вокруг шеи — вообще-то это и был шарф. Из одежды я оставил только его, сбросил белые хлопчатобумажные брюки, белую футболку и белье.
Палку я осторожно сломал о колено и снял две деревянные трубки со спрятанной внутри шпаги. Я взял оружие и по традиции отсалютовал своим врагам на пляже.
Покончив с церемониями, я придал своей коже, волосам и глазам темно-зеленый цвет, почти черный, как ночь, и, на мгновение сосредоточившись, нарастил вокруг защитный слой молодой коры, стараясь не сделать ее слишком твердой и накладывая слои таким образом, чтобы она не мешала движениям. Новички часто совершали ошибку, наращивая слишком толстую броню, и в результате оказывались хорошо защищенными, но совершенно неповоротливыми. Со мной такое произошло в далекой юности, и с тех пор я был осторожен.
Поднялся слабый ветерок, и мерзкий запах водорослей изменился, стал даже приятным. Я насчитал тринадцать мягких шлепков, исходивших со стороны пляжа, и понял, что комки-узлы открылись.
Не было смысла привлекать тварей в город, и я просто отправился по улице в сторону пляжа; по пути я остановился, чтобы молча попрощаться с кафе. Кофе у них был неплохой.
Я дошел до перил, окружавших место для прогулок, замер около большого камня, на котором восседала бронзовая русалочка, и оглядел пляж. На небе светили звезды, но луны не было, и я подумал, что море и песок необыкновенно прекрасны. Людям следует чаще выключать фонари, хотя даже тогда они не будут видеть того, что вижу я.
Тринадцать возникли из своих комков — хотя мне скорее следует называть их стручками. Теперь, как следует разглядев их, я понял, что шансов выжить у меня еще меньше, чем я предполагал. Я ожидал встретить громоздкие, грубые имитации женщин, похожие на болгарских штангистов, вооруженные тяжелыми двуручными топорами. Эти топоры могли наносить сокрушительные удары, но я надеялся, приложив некоторые усилия, избежать их.
Однако мой враг послал гораздо более совершенных солдат — думаю, он помнил о том, что я много раз пресекал его попытки прекратить мою деятельность. На этот раз передо мной были те, кого давно исчезнувшие обитатели этого мира называли валькириями, женщины по внешнему виду высокие, стремительные, с длинными руками и ногами. Выросты-сенсоры, видневшиеся у них над головой, можно было принять за крылатые шлемы, а экзоскелеты, окрашенные в ржавый цвет, — за доспехи.
Они подняли свои топоры — двадцать шесть топоров, потому что у них было по одному в каждой руке — и отсалютовали мне. Я ответил на приветствие и стал ждать, пока та валькирия, что была на несколько секунд старше остальных, произнесет обязательную фразу. В ней вину за столкновение возлагали на противника, предлагали ему взять на себя ответственность за побочный ущерб и обычно приказывали сдаться.
— Скримир, отступник, клятвопреступник и изгой!
Я наклонил голову.
— Тебе приказывали вернуться восемь раз; за тобой посылали шесть раз.
Неужели так много? Я потерял счет. Прошло слишком много лет, за это время я успел посетить тысячи миров.
— Отдай свой меч!
Я покачал головой, и, прежде чем я выпрямил шею, валькирии атаковали, устремились на полной скорости к молу, наверху которого я стоял. Шестеро из них резко остановились у самой стены, еще шесть вскочили им на спины, чтобы перепрыгнуть через перила. Последняя, старшая, осталась позади в позе командира.
