Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
Этому музыканту впереди предстояла еще долгая жизнь.
— Парень, Птаха
всегда был особенным, — сказал Макс. — Такая уж порода. К тому же, его там
подлатали. Они настолько нуждались в нем, что просто разобрали на части, а потом перебрали по новой. А многие лабухи… — Он помолчал, словно не мог подобрать нужные слова, и в его взгляде внезапно проявилось затравленное выражение, которым раньше славился Птаха. Глаза Роуча словно пытались увидеть, что у меня внутри. — Пойми, большинство никогда не возвращается домой. То что там творится… ты даже представить себе не можешь.
Пока мы говорили, в комнате стало довольно тихо, и по голосу Макса я понял, что тот исповедуется мне. Он и в самом деле не любил вспоминать о жабьих кораблях и не собирался никому их рекламировать. Оглядевшись, мы оба поняли, что взгляды всех собравшихся устремлены на двери клуба, где возвышалась огромная, толстозадая жаба, рассматривавшая нас в ответ.
Немногие музыканты тех дней помнили, как выглядят эти существа. Прошло не мало лет с тех пор, как они последний раз высаживались лично, а их портреты не передают и половины правды. Представьте себе здоровенную лягушку, натянутую на человеческий скелет. Разве что глаз больше, и руки выглядят странно. У них нет пальцев, только нечто наподобие щупалец на конце этих чертовых лап, а еще они перемещаются на двух ногах. Так вот эта жаба была толстой и носила «зут», скроенный специально под его фигуру, а с ним — шляпу и весь остальной прикид, от чего у меня реально чуть крыша не поехала. Он заявился в компании еще трех или четырех белых мажоров, усевшихся за спешно расчищенный для них столик.
Эта жаба курила длинные, черные сигареты по четыре-пять штук зараз, вставив их в длинные мундштуки. И все его гребанные глаза постоянно скользили по залу, точно говоря: «ну и где, нахрен, музыка?». Теперь, получив возможность взглянуть на него поближе, я увидел, что и кожа, и черты лица, и даже костюм существа немного расплываются, будто на неудачно проявленной фотографии. Жаба очередной раз выпустила дым и огляделась.
Никто не говорил ни слова.
Но все музыканты почуяли большие возможности, и особенно те парни из Филли. Они поспешили к сцене и принялись наяривать свой убогий, дурацкий свинг. Но пожилая жаба только откинулась на спинку стула, продолжая попыхивать медленно таящими сигаретами и пронзая длинным, синеватым языком колечки дыма. На кончике языка также располагалась пара крошечных черных глаз, неотрывно следивших за исполнителями.
Я не мог точно сказать, заскучал ли наш слушатель или же наслаждается представлением, но все стало ясно, весь этот балаган надоел Птахе. Он тронул за плечо Телониуса Монка, и тот кивнул, направляясь к сцене. Все хорошо помнили, что случилось той январской ночью 1946-го в клубе «Three Deuces»;
общеизвестно, как жабы реагировали на музыку Монка.
Так вот этот Телониус, он просто взбежал к пианино, уселся, и взгляды всех собравшихся устремились на него. Люди вели себя тихо и задумчиво. И тут, проклятье, Монк вскидывает свои руки в драматическом жесте, точно собрался лабать сонату Бетховена или что-то в том же духе и, как только все окончательно заткнулись, начал играть.
«Смешать, но не взбалтывать».
Превосходная мелодия — самую малость резкости и заворотов. Вступление он отработал безо всяких изысков: основную мелодию выводила правая рука, а старомодный блюзовый перебор — левая. Инопланетянин резко подался вперед. Всем было известно, до чего любили эти существа Джелли Ролла Мортона, Дюка Эллингтона и тому подобные прадедушкины ритмы.
Дважды сыграв основной мотив, Монк перешел к импровизациям, и вы бы только видели ту широченную лыбу, с которой он сидел за пианино. Он начал лабать все эти свои выверты, выдавая странную, путанную мелодию, снова и снова выбивая из инструмента кластеры
и одновременно создавая аккомпанирующие, сложные ритмы.
Жаба, едва заслышав эти звуки, вскочила, выронила сигареты, а потом прижала одну лапу к лицу, закрывая огромные, основные глаза, а вторую — к затылку. Раздался стон, звучащий разом на несколько голосов, и из носа существа потекла синеватая хрень. И вот тогда чужак решил, что пора убираться оттуда ко всем чертям.
Его шатало из стороны в сторону, но он все же сумел открыть дверь, трясясь всем телом точно наркуша во время ломки. Следом за ним вымелись и все эти белые мажоры, нацепившие на рожи встревоженное выражение. За ними выбежал и явно испуганный Тедди Хилл, в те времена заведовавший музыкальным клубом Минтона.
