Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
что получила в итоге.
— Понимаю, — я попытался ее обнять, но она отпихнула мои руки.
— Жизнь штука несправедливая, верно? — Я повторил попытку. На сей раз она позволила. У меня просто сердце разрывалось: эти полные слез сахарные карие глаза, эти подрагивающие, обхватившие меня ручки. Но я не был готов к тому, чтобы чужой ребенок называл
меня папочкой, и не имел ни малейшего желания жениться на телке, гуляющей у меня за спиной с другими музыкантами.
Так что, думаю, с моей стороны было в некотором роде ошибкой вести себя с ней столь мягко.
Она начала рыдать, причитая:
— Мне так стыдно, детка. Так стыдно.
Она умоляла и плакала, целовала меня. Обещала, что это никогда не повторится.
— Вот и славно. Надеюсь ты усвоила урок. Думаю, ты станешь хорошей женой Тедди Торнтону, — сказал я, имея в виду автора тех самых писем. Раньше тот играл на ударных, но ходили слухи, что его дедушка помер и унаследовал ему денежный бизнес.
Что еще сказать? Смотрели те фильмы про оборотней, за секунду меняющих обличье? Вот это и произошло с Франсиной. По щелчку пальцев.
— Так ты говоришь, что все равно не останешься? Теперь, после всего этого? — в ее глазах полыхал такой огонь, какой способен разгораться только у женщин.
Я покачал головой.
— Мне нужна эта работа, девочка. Проклятье, да ведь Птаха, Хок и… все эти лабухи, побывавшие там, вернулись домой богаче Рокфеллера. И ты, мать твою,
права — я отправляюсь туда.
— Сукин сын! — взревела она, все еще заливая щеки слезами, и схватила настольную лампу, стоявшую возле ванной комнаты. — Готов на все, только бы свалить в космос? Да будь ты проклят!
Она швырнула лампу в меня, но я оказался шустрее и успел отскочить в сторону, так что светильник упал на пол и разлетелся на миллион осколков. Кто бы знал, как
это меня взбесило. Начать хотя бы с того, что это была
моя лампа, купленная мной на деньги с концертов. Конечно, я знал, что она через пару часов будет как новенькая — инопланетные самовосстанавливающиеся вещи тогда как раз только начинали выбрасываться на рынки, — но я все равно взбеленился, точно мне гвоздь в зад сунули. Ни одной женщине не позволял так со мной обращаться.
Но в тот раз я только кивнул. Тогда мне плевать было, что она разобьет, если только не мои саксофоны. От этой лампы все одно не было никакого толку там, куда я собирался отправиться.
Внутри «Onix» оказался довольно неплохим местечком. Я бы даже сказал — роскошным. Здесь собрались все знакомые мне музыканты, а заодно и несколько тех, с кем бы мне хотелось познакомиться. Тут был и Сонни Роллинз, и Красный Пес, и Арт Татум, и Бэлл Горячие Губки, и много других именитых лабухов.
Мы все собрались в «зеленой комнате»
и ожидали своей очереди. Зеленая комната — в тот раз это реально забавляло; конечно, мы всегда ее так называли, вот только в «Onix» во время того прослушивания она и в самом деле была окрашена в этот цвет, да еще за нами наблюдали действительно зеленые жабы. Они сами нас и прослушивали, и решали, кого бы хотели увидеть на своем корабле.
Я терпеливо дожидался. Все вокруг вели себя настолько тихо, что вы и представить себе не можете, а за стеной, спустя пару секунд после того, как в зал выходила очередная группа, начинали звучать ударные и контрабасы. Последние были весьма дорогой разновидности, самостоятельно усиливавшей звук. Выглядели они практически так же, как и обычные, вот разве что на ночь их приходилось включать в розетку.
Один за другим исполнители заходили внутрь, отрабатывали от пяти до десяти мелодий и возвращались обратно. Я сидел рядом со своими приятелями: Карманом, Джей Джеем и Большим Джимми Хантом — и мы поглаживали инструменты и молча смотрели на экран телевизора, установленного в углу гримерки. Звука не было — только цветное изображение.
Наконец, после нескольких часов ожидания, подошла и моя очередь. Дверь открылась, и оттуда выглянул тощий белый мажор, выкрикнувший мое имя:
— Робби Кулидж?
— Здесь, — ответил я и направился следом за ним в зал.
Там на скамейке расположилась парочка жаб, и обе они дымили целыми букетами тех самых треклятых сигарет, вставленных в длинные металлические мундштуки. Инопланетяне носили солнцезащитные очки и черные костюмы, совершенно не скрывавшие бугры, которыми были покрыты их тела. При моем появлении жабы не проронили ни слова. В дальнем конце комнаты за небольшим столиком, заваленном листками старомодной бумаги, сидели еще несколько белых. Никто не стал утруждать себя тем, чтобы подняться или поприветствовать, но один из них вдруг заговорил, обращаясь
