Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
наложенные друг на друга. Клянусь, меня мутило от одного только звука. Мотив жаба завершила высоким «ми» и столь же высокими «фа-натурэль» и «ре-диез» одновременно. И поверьте, этот чудовищный диссонанс звучал всю концовку мелодии, а потом и еще две минуты после того, как вся остальная группа прекратила играть.
И когда все стихло, жабья публика восторженно закричала, завыла и замахала щупальцами, что в их обществе служило эквивалентом оваций. Мне оставалось только смириться с тем, что впереди предстояла совершенно дерьмовая ночка.
Джей Джей появился спустя пару недель. Я заметил его пьющим кофе в одном из баров, когда мы с Моникой возвращались обратно после осмотра витрин под куполом марсианской станции. По правде сказать, мне нечего и не на что было покупать — все это ждало меня только по прибытии на Землю. Но для меня тогда все было в диковинку, и я даже подобрал там настоящий марсианский камень. Кстати, я по-прежнему храню его у себя дома.
— Привет, — обратился я к Джей Джею.
Он посмотрел на меня, моргнул и втянул ноздрями воздух.
— Здравствуй. Как поживаешь? Увидимся завтра на репетиции, — и с этими словами он вновь обратился к своему кофе, словно я уже давно ушел.
Каким бы странным ни было его поведение, я все равно не сразу поверил Большому Си, когда тот сказал мне, что это уже вовсе не Джей Джей.
— Пускай он и выглядит в точности так же и говорит неотличимо, но это не твой друг, — объяснил Тортон. — Они сделали нечто вроде живой копии, вырезав из нее все недостатки. Теперь даже образ его мыслей ближе к ним, чем к нам. Это во всех смыслах не Джей Джей. Уже нет. Смирись.
Мне тогда подумалось, что Большой Си провел на этих кораблях столько времени, что и сам уже окончательно свихнулся. Но теперь, вспоминая тот разговор, я и сам понимаю, что мой друг
действительно изменился. Его манера речи стала напоминать мне белых адвокатишек, вечно равнодушных и предельно вежливых. И на следующей репетиции он играл без души. Никакой оригинальности, ни единой искры. Я проследил за его музыкальной линией, а вернувшись к себе, переслушал несколько пластинок, и могу вам сказать одно: с момента своего возвращения Джей Джей ни разу не сыграл ничего такого, что прежде в точности так же не было бы исполнено кем-то другим.
Но окончательно я убедился, что его больше нет, когда увидел, как он развлекается. Определенные сомнения закрадывались и раньше, но они так и не собирались в единое целое до того вечера, когда я решил отдать ему несколько одолженных пластинок Мингуса. Я постучался в его дверь, но, хотя мне было известно, что он там, никто не ответил.
Тогда я заглянул внутрь и обнаружил его лежащим на кровати в обнимку с двумя жабами. Те опутали своими щупальцами его шею и ноги и старательно вылизывали глазастыми языками его шарики… Я захлопнул дверь, и меня чуть не вырвало.
Конечно, Джей Джей, как и все музыканты, с какими мне доводилось играть, был редкостным извращенцем и без всяких сомнений мог устать от целибата, пропагандируемого этими космическими мусульманами. Быть может, у него яйца уже гудели так, что сносило крышу. Вот только он никогда даже и в мыслях не держал, чтобы перепихнуться с жабой. После того случая я все-таки понял, что Джей Джей потерян.
Когда спустя пару дней я встретился с Моник в зале отдыха, она стояла, глядя на звезды. Она не появлялась уже полторы недели, а у меня не было возможности спуститься на французский этаж. Тем временем мы уже направлялись к Юпитеру. Как рассказал мне Большой Си, на то, чтобы добраться до места, должно было уйти порядка месяца или двух, а остановка там продолжалась около недели. На лунах, говорил он, есть что посмотреть и чем заняться, и кое-что из этого ни в коем случае нельзя пропускать.
— Детка, где же ты была? — спросил я.
— Дела, — ответила она. — Очень много дел.
— И что же это за дела? — как можно более невинным тоном произнес я.
— Одна из наших девочек — она заболела. И ее увели эти les grenouilles.
— Моник скривила личико.
— Должно быть, забыла принять таблетки, — пробормотал я себе под нос.
— Euh? Quoi? — произнесла Моник. Я удивился и посмотрел на нее. — Que dis-tu?
— Говорю, должно быть, она забыла принять пилюли. Ну, как Джей Джей тогда.
— Non, — ответила она. — Один из крокодилов…
— Жаб… — поправил я.
— Жаб, oui, les grenouilles, один из жаб пригласить ее в свою комнату, а она ответила non и на следующий день была очень больна. — В моей голове внезапно всплыло воспоминание о Джей Джее с этими щупальцами, оплетающими его ноги и лезущими в рот. Мне становилось
