Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
насладиться видом на вулканы, извергающие пламя, дым и прочую хрень. Одно из таких окон было даже в клубе, и Моник неотрывно глазела в него.
През еще не появился, мы пришли слишком рано, и на сцене выступало трио, чьих имен я не помню, хотя пианиста явно встречал и прежде. Играли неплохо. Порой они играли почти как През, а иногда выдавали даже более плавные и мягкие ритм-секции, работая в стиле старого свинга. Всему этому не хватало только
его прекрасного голоса,
его звучания. В ожидании Лестера Янга я почти что слышал этот тенор, его вибрирующее прикосновение, сильные, но нежные повороты в мелодии и самую чуточку басов. Да вы и сами понимаете, о чем я.
Моник заскучала. Это было очевидно. Она постоянно поправляла прическу, печально разглядывала вулканы.
— Крошка, През скоро придет, — сказал я.
Она нахмурилась и посмотрела на меня с таким ворчливым выражением на лице, на какое способны только самые сексуальные детки.
— Я хочу погулять. Осмотреть пузырь.
Вспомнив о нескольких роскошно обставленных витринах и кафетериях, мимо которых мы проходили по пути к клубу, я догадался, что на самом деле ей хотелось побродить по магазинам. Но с другой стороны, это походило на испытание моих чувств к ней, и поверьте, я никогда не позволяю женщинам испытывать меня.
— Если хочешь, можешь заняться шоппингом, но лично я ни за что в мире не соглашусь пропустить выступление Преза. Ни единой мелодии, ни одной нотки.
— Ну и ладно, — сказала она, поправляя кошелек. — Вернусь позже. Может быть.
Последнее было произнесено с особым нажимом. Моник развернулась на пятках и зашагала к двери, на ходу поправляя прическу и вихляя задом, поскольку прекрасно понимала, что я смотрю на него.
Но я устоял, не взирая на искушение. В конце концов, если очень хочется, француженку из канкана всегда можно найти, а вот Лестера Янга можно было услышать только на Ио. И это был мой единственный шанс в жизни увидеть его, если только тот не собрался бы вернуться на Землю. К тому же, если честно, когда он улетал, видок у него был далеко не из лучших.
Так я и сидел еще с полчаса, слушая ритмичные импровизации и потягивая «охлажденный чай из самых недр Европы» — так здесь назывался самый обычный лонг-айлендский холодный чай, единственный напиток, который я смог себе позволить. Потом появился През.
Увидев его и услышав, как он играет, я испытал нечто схожее с ощущением от первого секса. Нет-нет, не то, что чувствуешь, проснувшись посреди ночи от пошлого сна и осознав, что простыни почему-то липкие. Я говорю о том первом разе, когда ты идешь с девчонкой из класса на год старше к ней домой, пока ее мама в отлучке, поднимаешься в ее комнату, пару раз целуешься, вставляешь ей свою штуковину и спустя минуту или две гадаешь: что это вообще было и почему все уделяют этому делу столько внимания.
Смущение и глубокое разочарование — вот, о чем я толкую.
През казался малость затраханным. Не таким он был в довоенные годы. В те времена этот мужик точно лучился магической энергией. От него постоянно требовали играть как Хок — Колман Хокинс, — но он никогда и никого не слушал и вырабатывал собственное звучание, и это было прекрасно. Он заставлял свои мелодии петь так сладко, что у вас просто разрывалось сердце.
Но затем его отправили на войну и, увидев его черную кожу, не позволили вступить в военный оркестр. «Ты кем себя возомнил, пацан? Гленном Миллером? На передовую, ниггер!» — вот как это было. Все говорили, что нет ничего удивительного в том, что с тех пор он никогда не поднимал головы: През успел повоевать в Европе и видел Берлин, на который русские сбросили бомбу, купленную у жаб. Затем он надолго завис в бараках под Парижем, пытаясь сражаться против местных красных партизан, а в итоге, когда мы были вынуждены убраться из Европы, его черную задницу засудили за то, что он был женат на белой женщине
и не желал терпеть унижения со стороны других солдат. Ходили слухи, будто в результате внутри него что-то сломалось, да так, что уже не починить.
Понимаете, я-то надеялся, что жабы все-таки сумеют поставить его на ноги, так же как сделали это с Птахой. Я даже вначале решил, что им это удалось, когда увидел его начищенным до блеска, с прямой спиной, со старой доброй лыбой во все лицо, в дорогом пиджаке и при своей привычной шляпе с загнутыми вверх полами. Казалось — нам вернули президента тенор-саксофонистов.
Но когда он поднес инструмент к губам, слегка склонив голову в бок и как обычно чуть приподнявшись на цыпочках, и заиграл «Польку Точки и Лунные Лучи», мое сердце точно упало.
Это был не настоящий Лестер Янг, не тот През, какого я знал. Он скорее
