Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
походил сейчас на собственную мумию. От его музыки, казалось, осталась лишь внешняя
оболочка, лишившаяся чего-то очень важного, жившего внутри нее прежде. Понимаю, не каждому дано это понять, но я слышал явственно. И понимал — его больше нет.
Мое сердце разрывалось напополам, когда я сидел там и смотрел на Преза — точнее, на того, кто был когда-то им, — а тот плыл от одной композиции до другой. И вроде бы все в порядке, и звучание вроде его, и мягкое вальсирование ритмов на месте, и сладостная мелодичность, и стремительные прорывы, и прохладные откаты назад. Но чего-то определенно не хватало.
И вот тут до меня дошло. Я же ведь знал все те соло, что он тогда сыграл. Не основные мотивы, нет, не вступления и перекаты. Он с точностью до последней ноты повторял то, что исполнял в былые времена. Он не импровизировал. Все что игралось, я слышал на его старых записях. «Мой смешной Валентин»; «Прикрывая морскую пехоту»; «Закат бэйсииста»…
и каждая из мелодий игралась даже без самых мельчайших изменений, как и на тех довоенных пластинках. Каждым своим звуком они совпадали с тем, что было некогда записано в студии, на живых концертах и где он там еще играл в те дни. И я все это прекрасно осознавая, ведь каждая из этих записей уже хранилась в моей голове.
Так что я так и сидел, со слезами в глазах, и ждал, когда же все это закончится.
Но знаете, в первый же перерыв он подошел и встал рядом со мной. Из всей той публики, рядом с которой он мог пристроиться, из всех тех, кто прибыл на Ио специально, чтобы увидеть его, През почему-то выбрал именно меня — должно быть, единственного разочарованного парня в этом зале.
— Молодой человек, ты ведь играешь на саксофоне, верно? — произнес он весьма обходительно, но с каким-то холодком в голосе. Должно быть, стоя на сцене, он видел, как я слежу за его пальцами, бегающими по клапанам музыкального инструмента.
— Да, сэр, так и есть. Я из Филадельфии, Робби Кулидж.
— А ты часом не на теноре ли играешь?
— На нем, сэр.
— Надеюсь, ты не против, если я присоединюсь к тебе за столиком? Прости, видел, как от тебя сбежала шляпа и все такое, — произнес он, отодвигая стул. Под «шляпой» он подразумевал Моник. Всем известно, как През любил придумывать всему смешные имена. Но «шляпа» — это было что-то новенькое. — А моим «ребятам» пора маленько передохнуть, — добавил он, разминая пальцы, которые и называл «своими ребятами».
Конечно же я ответил, что нисколько не возражаю, и даже предложил купить ему выпивку, но Лестер только рассмеялся и сказал, что, хотя ему и так нальют здесь бесплатно, он полностью отказался от спиртного. А потом его просто понесло. Вначале он расспрашивал меня: сколько мне лет, скучаю ли я по домашней стряпне, — честно говоря, нисколько не скучаю, ведь моя мать была отвратительной кухаркой, и мне вечно казалось, что она использовала еду в качестве оружия, когда злилась на меня. Но, само собой, этого я говорить не стал. Тогда През принялся рассказывать, как готовила его мама.
Не уверен в том, что смогу в точности передать всю его болтовню; помню только его вкрадчивую, спокойную улыбку и огромные, чистые глаза, в которых отражалось пламя вулканов, извергающихся за окном, и то, с каким восторгом он вспоминал о своей маме, торчащей на кухне, о запахах и вкусе еды, пронесенных им сквозь долгие годы и мили с тех пор, как он в последний раз сидел за тем столом в ожидании обеда.
Не спрашивайте меня как, но в именно в тот миг я понял — с ним сотворили в точности то же самое, что и с Джей Джеем, и что этот Лестер Янг, кем бы он ни был, никак не связан с моим миром… так же как и Джей Джей и, быть может, как Птаха. От Преза осталась только использованная оболочка, заполненная некой сущностью, пытающейся играть его роль, но не до конца справляющейся. Видимо, именно об этом меня и предупреждали, и мне стоило усилий не разрыдаться, глядя в его лицо.
Когда перерыв подошел к концу, Лестер, прежде чем подняться обратно на сцену, сказал мне:
— Валил бы ты с корабля, сынок. Возвращайся лучше обратно в яблочную середку. — «Яблочная середка»
— так он стал называть Гарлем, когда вернулся с войны. — Слишком ты молод для такой жизни.
Он снова начал играть, и когда возвратилась Моник, я просто взял ее за руку и вышел из клуба.
— Послушайте меня, чертовы негры, уделите хоть минуту своего внимания! Это дерьмо, которое нас заставляют играть, — не джаз! Я понятия не имею, как назвать эту хрень, но мы играем не человеческую музыку. А джаз — он только для
людей, мои братья!
Кое-кто из «исламских братьев» согласно закивал, когда я произнес это, но было
