Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
кораблем. Возвратившись, наш шеф сообщил, что чужаки были вынуждены признать, что мы играем джаз в полном соответствии с контрактом, что запрет на Монка оговорен не был и что они тут ничего не могут поделать. Я отчасти уже ожидал появления толпы линчевателей, но ничего не происходило. Круизное судно просто развернулось и на всех парах помчалось к Земле. Мы с Моник развлекались целыми ночами, но оба понимали — этот полет не продлится вечно.
— Выходи за меня, — сказал я как-то, когда мы лежали на кровати и курили. Не уверен, что мне и в самом деле хотелось жениться на ней, но тогда мне показалось необходимым произнести эти слова.
— Робби, — ответила она, — я же тебя знаю. Ты ведь musicien. Тебе не нужна
жена. Ты вольная птица в небе.
Я выпустил облачко дыма.
— Думаю, ты права, детка.
— Давай насладимся тем временем, что у нас осталось, а когда все закончится, мы не станем говорить «прощай», мы скажем: «при встрече увидимся».
Я тихо засмеялся.
— Не, правильно говорить «до встречи» или «еще увидимся». Но никак не…
— Да какая разница, — сказала она, откидывая с меня покрывало.
Знаете, когда мы добрались до Земли, нас высадили в Африке.
О, эта Африка — моя Родина, место где начиналась наша музыка. И вот я оказался там, но что забавно, мне было плевать. Я хотел поскорее вернуться в Нью-Йорк, к клубам 52-й, к Минтону.
Но мне пришлось набраться терпения. Лифт опустился возле города, названия которого я не запомнил, на территории того, что в те времена еще называлось Бельгийским Конго. Там было полно заносчивых и богатых белых беженцев, так что через город пришлось ехать в закрытых джипах. Моник сидела рядом со мной, держа меня за руку, и я практически не видел ее лица за этими ее солнцезащитными очками. Кроме того, на ней была надета летняя шляпа с удивительно широкими полями. Француженка все время смотрела в окно, разглядывая холмы.
Наконец, мы добрались до места, и пришло время прощаться. Я помог достать из багажника ее чемодан и остановился. С одной стороны от машины выстроился наш джаз-бэнд, ожидающий только меня, чтобы отправиться в Нью-Йорк, а с другой — все эти девочки из канкана, готовящиеся отбыть в Париж.
А мы замерли посредине.
— Чем займешься? — спросил я.
— Я не поеду в Нью-Йорк, — ответила она.
— Это понятно. Я спрашиваю: чем займешься?
— Отправлюсь в Париж, — она произнесла это слово на французский манер: Paree. — Нужно рассказать людям все, что я видела, и потребовать от властей прервать всякие связи с этими les grenuoilles.
Надо заметить, что именно так она и сделала, и не отступала до тех пор, пока последняя жаба не убралась с Земли навсегда. Не думаю, впрочем, что именно она стала причиной их отлета, но Моник и в самом деле боролась до последнего.
— Звучит неплохо, — произнес я, разглядывая ее ладони.
— А ты? — чуть более мягким тоном спросила она.
— Я? Так я ж музыкант, Моник. Поеду домой и продолжу играть.
Я поцеловал ее, и мне страсть как захотелось, чтобы этот поцелуй оказался волшебным, как в тех сказках для малышей. В них поцелуй был способен разбудить спящую принцессу или спасти мир. Но в действительности меня просто чмокнули в ответ, и Моник исчезла из моей жизни навсегда.
Вы бы только знали, чего нам стоило добраться до Нью-Йорка. И дело было далеко не в выросших повсюду новых зданиях и появлении на улицах стремительных летающих машин, так здорово врезавшихся порой друг в друга. Чертовы жабы решили поквитаться с нами за срыв турне. Эти сукины дети из «Onix» уже разорвали наши контракты, и в итоге я получил не больше нескольких тысяч долларов, что было несказанной наглостью, ведь договаривались-то мы на целый миллион, а отработал я чуть менее половины установленного срока.
Но, честно скажу, в общем итоге мне плевать и на это. Ведь те пилюльки так до конца и не выветрились из моего организма (большая часть способностей осталась при мне, хотя прошли десятки лет). Моя мама любила говаривать: «мальчик мой, собирай все те лимоны, что преподносит тебе судьба, тогда однажды ты сможешь сделать себе лимонад». Да, пускай она и была отвратной кухаркой, но в жизни мама кое-что смыслила.
Вот я и приступил к изготовлению «лимонада». Прикупив себе один из новомодных тогда кнопочных телефонов, я разослал короткие послания каждому из тех, с кем играл на корабле, и по вечерам понедельников мы стали собираться под мостом 145-й улицы.
И там, под этим мостом, с проносящимися над нашими головами летающими машинами, рождался новый стиль. Мы играли все разом, создавая звучание, чем-то схожее с музыкой старого доброго Диксиленда, вот только при этом мы по-настоящему жестко свинговали
