Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
— Где Мауицо?
— Я отослала его.
Бесцветный голос. На столе — потускневшая фотография Итцеля, перед нею маленькая пиала с какими-то травами — ритуальное приношение.
— Он бы не понял.
Коаксок медленно обернулась. Черные полосы на щеках — такие рисуют мертвецу, прежде чем положить в могилу.
Удивленная, я даже отпрянула, но она и не думала приближаться. С осторожностью я передала ей листы со сценарием.
— Папалотль украла у вас оригинал письма?
Коаксок покачала головой.
— Я должна была видеться с нею чаще, после того, как мы приехали сюда. Должна была заметить, во что она превращается.
Ладони легли на стол. Передо мною словно стояла императрица.
— Когда письмо пропало, я и подумать не могла на сестру. Мауицо решил, что, возможно, это Теколи…
— Мауицо его ненавидит.
— Не в этом дело. Я отправилась к Папалотль, спросить, не видела ли письма. Но я и не думала на нее.
Коаксок сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кровь прилила к лицу.
— Дверь она открыла совершенно голая и даже не потрудилась одеться. Оставила меня внизу, а сама поднялась в мастерскую, закончить что-то, как сказала. Но я пошла за ней.
Голос дрогнул, однако Коаксок справилась с волнением.
— Письмо лежало на столе. Это она его взяла. А когда я спросила, зачем, она рассказала про голограмму, уверяла, что мы станем знамениты и в администрации префекта ее поставят там, где сможет увидеть каждый…
Я молчала. И не двигалась. Коаксок говорила все громче и яростнее. И каждое ее слово разрывало меня на части.
— Она хотела… продать мое горе. Мои воспоминания, просто ради мига славы. Она хотела… — Коаксок снова с силой втянула воздух. — Я велела ей остановиться. Объясняла, что это гадко, но она просто трясла головой и смеялась, словно ей всего-то надо было спросить у меня разрешения, чтобы все сделать, как надо. Она не понимала, не понимала ничего. Она слишком изменилась.
Коаксок взглянула на руки, потом на фотографию Итцеля.
— И я не могла заставить ее замолчать, понимаете? Я толкнула ее, накинулась с кулаками, а она все смеялась без остановки, ей хотелось продать мою боль…
Наконец, Коаксок смотрела мне в глаза, и я узнавала этот взгляд: взгляд кого-то уже мертвого, и кто сам об этом знает.
— Я должна была ее остановить, — голос был едва слышен. — Она никогда бы этого не сделала. Даже падая, она смеялась. — В глазах Коаксок стояли слезы. — Смеялась надо мной.
— Вы знаете, что будет дальше. — Слова давались мне с неимоверным трудом.
— Думаете, теперь для меня это имеет значение, Хуэ Ма? Все потеряло смысл уже очень давно. — Коаксок бросила последний взгляд на изображение Итцеля и распрямила плечи. — Я знаю, что поступила ужасно. Делайте, что вам велит долг.
Она не дрогнула, когда в офис вошли гвардейцы, не дрогнула, когда на запястьях защелкнули наручники и увели прочь. И я знаю, она не дрогнула в день свой казни, какой бы та ни была.
Когда мы выходили из ресторана, я заметила среди кучки зевак лицо Мауицо. Мы встретились взглядами на пару секунд, и за стеклами очков я прочла столько боли и горя, что у меня перехватило дыхание, и я никак не могла сделать новый вдох.
— Прости, — прошептала я. — Правосудие должно свершиться.
Но, разумеется, он меня не слышал.
Вернувшись в отделение, я села за свой стол; на экране компьютера порхала бабочка, которая постепенно множилась, пока пространство экрана не оказывалось заполненным до отказа. Было в этом что-то странно обнадеживающее.
Мне следует разобраться с Теколи, напечатать отчет, позвонить Чжу Бао и сообщить, что я оправдала его доверие и нашла убийцу…
Я была опустошена. Всем случившимся. Склонившись над алтарем, дрожащими руками медленно зажгла ароматическую палочку и поставила ее вертикально перед лакированными табличками. Потом опустилась на колени и постаралась изгнать из памяти голос Коаксок.
Она говорила: «Все потеряло смысл уже очень давно».
Вспомнились и собственные слова: «Война всему причиной».
Я думала о Папалотль, отвернувшейся от традиций своего народа, чтобы забыть тяготы изгнания и гибель родителей; думала обо всем, что она сделала со своей жизнью. Я видела, как она разжимает пальцы и падает на пол. Вспоминала взгляд Коаксок, взгляд мертвеца. Размышляла о том, как сама отвернулась от заветов предков. Земля Сюйя приняла меня, но не излечила.
И никогда не излечит, куда бы я ни бежала от своих страхов.
На миг я закрыла глаза и, прежде чем успела бы пожалеть о решении, вскочила и бросилась к телефону. Пальцы набрали номер, на который я не звонила годами. Но который ни за что не забыть.
Гудки
