Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
девятого.
— А Орлята?
— Их уровень энтропии ломает наши методики оценки. Мы полагаем, что он примерно тридцатого порядка. — Он уставился на меня, проверяя, все ли я понял. — Это информация, но гораздо более сложная, чем любой человеческий язык. Она может напоминать английские предложения с фантастически закрученной структурой — тройные или четверные отрицания, перекрывающиеся предикации, меняющиеся грамматические времена. — Он ухмыльнулся. — Или тройные энтендры. Или четверные.
— Они умнее нас.
— О, да. И это доказательство, если оно нам нужно, что это послание не предназначалось конкретно нам.
— Потому что в таком случае они бы его упростили «для чайников». Как думаешь, насколько они умны? Умнее нас, безусловно, но…
— А существуют ли пределы? Что ж, может быть. Можно представить, что более старая структура выйдет на плато развития, как только они установят важнейшие истины об устройстве вселенной и выйдут на технологический уровень, оптимальный для их нужд… Нет причины считать, что прогресс обязан вечно двигаться вперед и вверх. Далее, опять-таки, могут существовать фундаментальные пределы по обработке информации. Не исключено, что мозг, ставший чрезмерно сложным, подвержен срывам и уязвим для перегрузок. Должна иметься золотая середина между сложностью и стабильностью.
Я налил ему еще кофе.
— Я поступил в Кембридж. И я привык общаться с существами, которые умнее меня. Или мне полагается ощущать себя деморализованным?
— Это тебе решать, — улыбнулся он. — Но Орлята для нас — новая категория существ. Это тебе не встреча инков с испанцами, когда имелся лишь технологический разрыв. И те и другие были людьми. А вот мы можем обнаружить, что мост через пропасть, разделяющую нас и Орлят, нельзя будет перебросить
никогда. Помнишь, как папа читал нам «Путешествия Гулливера»?
Я вспомнил и улыбнулся.
— Те говорящие лошади пугали меня до смерти. Уж они точно были умнее нас. И как на них реагировал Гулливер? Они внушали ему благоговейный страх. Он пытался им подражать, и даже после того, как они его выгнали, он презирал людей, потому что они были не столь хороши по сравнению с лошадьми.
— Месть мистера Эда, — сказал я. Но подобный юмор он всегда понимал с трудом.
— Может быть, нас тоже ждет такой путь — мы станем подражать Орлятам или бросать им вызов. А может быть, уже само знание, что существует раса, которая умнее нас — это смерть.
— Все это публично известно?
— О, да. Мы считаемся филиалом NASA, а они четко соблюдают политику открытости. К тому же наш институт дырявый, как решето. Нет смысла даже пытаться о чем-то умолчать. Но мы выдаем новости постепенно и трезво. И они становятся почти незаметными. Ты сам, например, много об этом знаешь?
— А что ты думаешь про сам сигнал? Это нечто вроде суперэнциклопедии?
Он фыркнул:
— Может быть. Оптимисты контакта лелеют на это надежду. Но когда европейские колонисты высаживались на новых берегах, первым делом они раздавали не энциклопедии или учебники истории, а…
— Библии.
— Да. Но сигнал может быть и чем-то менее подрывным. Огромным произведением искусства, например. Зачем они вообще его послали? Может быть, это их предсмертное послание. Или гробница фараона, полная сокровищ. Мол, посмотрите: мы здесь были, и вот какими хорошими стали.
— Так чего ты хочешь от меня?
Он уставился на меня. Я подумал — ясно ведь, что он старается придумать, в своей обычной неуклюжей манере, как бы заставить меня сделать то, что ему хочется.
— Ну, а ты как думаешь? По сравнению с этим сигналом, перевод с самых малопонятных человеческих языков — пара пустяков, а Розеттского камня у нас нет. Послушай, Джек, наши средства обработки информации в институте теоретически очень умны, но они ограниченны. Потому что работают на процессорах и с хранилищами памяти лишь чуть получше этого. — Он показал свой наладонник. — В то время как программные монстры, которые делают для тебя обработку данных, на несколько порядков мощнее.
Программы, которые я разработал и обслуживал, обрабатывали бесконечные потоки данных, собираемые на каждого жителя страны, начиная с ваших поминутных перемещений на частном или общественном транспорте, и кончая тем, какую порнуху вы качаете и как прячете ее от супруга или сожителя. Мы отслеживали структуру вашего поведения и отклонения от этой структуры. «Террорист» — понятие широкое, но подходящее для описания современного феномена, которое мы искали. Террористы — иголки в стоге сена, в котором все прочие — соломинки.
Эта непрерывная обработка данных в режиме реального времени требовала чудовищных по объему хранилищ
