Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
сказала я по-арабски, стараясь выговаривать слова медленно и отчетливо. — Вы среди друзей. Мы хотим вам помочь, но почти ничего не знаем о вас.
Он посмотрел на меня пустым взором. Прошло несколько секунд, и я добавила:
— Вы меня понимаете?
Выражение его лица и прозвучавший ответ заставили меня понять ошибку. Его голос был мягким, и говорил он определенно по-арабски, вот только я не понимала ни слова. К тому времени я прослушала достаточно аудио-записей, чтобы разбирать все от высокой речи до детского лепета, но все равно то, что говорил наш гость, казалось мне сплошной тарабарщиной.
— Простите, — сказала я. — Я не понимаю вас. Быть может, попытаемся начать сначала, но помедленнее? — коснувшись груди, я произнесла: — Желтая Собака. Кто вы?
Он что-то ответил, возможно, что свое имя, но с тем же успехом это мог быть и краткий отказ отвечать на вопрос. Его взгляд стал обеспокоенным и постоянно скользил по комнате, словно мужчина впервые обратил должное внимание на непривычную обстановку. Он пробежался пальцами по тонкому одеялу, а после коснулся бинта, не позволявшего выскользнуть игле капельницы. Я вновь повторила свое имя, подталкивая его к ответу, но в этот раз он произнес другое слово — не то, что прозвучало в первый раз.
— Постой, — сказала я, кое-что вспомнив. Изначально я рассчитывала обойтись без этого приема. Пошарив в своем мешке, я извлекла из него распечатку, поднесла ее к глазам и начала медленно зачитывать азан — исламский призыв к молитве.
Мое произношение, похоже, было далеко от идеала, поскольку мне пришлось повторить эти слова три, или даже четыре раза, прежде чем в глазах мужчины возникла тень понимания и он начал повторять за мной. Но когда он выговаривал слова ритуала, на его лице проступило удивленное выражение, словно он никак не мог понять смысла этой странной игры.
— Значит, хотя бы наполовину я была права, — сказала я, когда гость вновь погрузился в молчаливое ожидание. — Тебе что-то известно об исламской культуре. Но не понимаешь ничего из того, что я говорю, если это только не сакральный текст, который было запрещено изменять еще пятнадцать веков назад. И даже тогда ты едва улавливаешь, что я имею в виду, — я усмехнулась, но не в отчаянии, а в признании того печального факта, что нам с ним предстояло пройти куда более долгим и тернистым путем, чем изначально предполагалось. Дальше я продолжила на монгольском, чтобы собеседник услышал и мой родной язык: — Главное, мы хоть к чему-то пришли, мой друг. Заложили первый камень. Это все же лучше, чем ничего, верно?
— Теперь вы меня понимаете? — спросил он на безукоризненном монгольском.
От удивления я чуть не лишилась дара речи.
К этому времени я успела немного свыкнуться с его выбритой головой и бледностью, и теперь могла разглядеть те черты, которые прежде не замечала. У него было лицо утонченного, доброго и образованного человека. Прежде ни один мужчина не возбуждал во мне сексуального интереса, и не могу сказать, что меня влекло к нашему «гостю». Но в его глазах читалась глубокая тоска по дому, свидетельствующая о том, сколь долго он не видел семью и друзей (у меня никогда не было ни того, не другого, но я вполне могу понять его чувства), и я осознала, что хочу помочь ему.
— Ты знаешь наш язык, — наконец произнесла я, словно это уже не было доказано.
— Он не такой уж и сложный. Как вас зовут? Мне послышалось нечто вроде «грязной псины», но это вряд ли может быть правдой.
— Я пыталась говорить по-арабски. И, что очевидно, не справилась. Меня называют Желтой Собакой. Это прозвище, оперативный псевдоним.
— Но не настоящее имя.
— Ариуна, — тихо представилась я. — Иногда использую и это. Но здесь все называют меня Желтой Собакой.
— Муханнад, — сказал мужчина, касаясь своей груди.
— Муханнад, — повторила я, прежде чем продолжить. — Если ты понял мое имя — или хотя бы подумал, что понял, — почему же не отвечал, пока я не заговорила по-монгольски? Не думаю, что мой арабский настолько уж плох.
— Ты говоришь на арабском как человек, услышавший его в шепоте. Отдельные слова казались мне знакомыми, но они были лишь крупицами золота в бурном потоке, — он одарил меня улыбкой, словно ему было неприятно критиковать. — Твое старание заслуживает похвалы. Но я говорю не на той разновидности арабского, которую изучала ты.
— А что, их много?
— Честно говоря, куда больше, чем ты можешь себе представить, — он помедлил. — Полагаю, теперь я догадался, где нахожусь. Монгольская Экспансия. Мой мир шел по тому же пути вплоть до шестьсот пятьдесят девятого, если оценивать по нашему календарю.
— У вас другой календарь?
— Вы ведете отсчет от дня гибели божественного
