Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Грин Доминик, Суэнвик Майкл, Макхью Морин Ф., Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Монетт Сара, Никс Гарт, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Грег Иган, Макдональд Йен, Рид Роберт, Шрёдер Карл, Косматка Тед, Раш Кристин Кэтрин, Финли Чарльз Коулмэн, Грегори Дэрил, Джефф Райман, Джонс Гвинет, Коул Мэри Робинетт, Камбиас Джеймс, Селлар Горд, Гарднер Джеймс Алан
временным потокам, рано или поздно нам все равно придется учиться жить вместе. Не имеет значения, кто из нас и что учинил над другим в своей исторической линии. Прошлое необходимо оставить позади.
— Это будет не просто, — признался араб. — Впрочем, если два столь непохожих человека, как мы с тобой, сумели подружиться, надежда остается. Быть может, мы даже станем примером для остальных. Поживем увидим, верно?
— Верно, — эхом откликнулась я.
Я сжала ладонь Муханнада, когда мы влетели в портал и направились к судьбе, уготованной нам Небесами, какой бы она ни была.
(Пер. Андрея Новикова)
Они пришли из пробирок. Бледные, как призраки. С голубовато-белыми, как лед, глазами. Сперва они пришли из Кореи.
Я пытаюсь мысленно представить лицо Дэвида, но не могу. Мне сказали, что это временное явление — разновидность шока, который иногда наступает, когда увидишь подобную смерть. И хотя я пытаюсь увидеть лицо Дэвида, я вижу лишь его светлые глаза.
Сестра сидит рядом на заднем сидении лимузина. Она сжимает мне руку:
— Уже почти все.
Впереди, у ограды из кованых железных прутьев, толпа протестующих начинает волноваться, увидев приближение нашей процессии. Они стоят в снегу по обе стороны кладбищенских ворот, мужчины и женщины в шляпах и перчатках, на лицах выражение справедливого негодования, в руках плакаты, которые я отказываюсь читать.
Сестра опять сжимает мне руку. До сегодняшнего дня я не видела ее почти четыре года. Но сегодня она помогла мне выбрать черное платье, чулки и туфли. Помогла одеть сына, которому еще не исполнилось три года, и ему не нравятся галстуки. Сейчас он спит на сидении напротив нас, еще не понимая, что и кого он потерял.
— Ты выдержишь? — спрашивает сестра.
— Не знаю. Наверное, нет.
Лимузин замедляет ход, сворачивая на территорию кладбища, и толпа бросается к нему, выкрикивая ругательства. Люди плотно обступают машину.
— Вас сюда никто не звал! — кричит кто-то, и к стеклу прижимается лицо старика с безумными глазами. — Свершится воля Божья! — вопит он. — Ибо расплата за грех есть смерть.
Лимузин раскачивается под напором толпы, и водитель прибавляет ход, пока мы не проезжаем мимо них, направляясь вверх по склону к другим машинам.
— Да что ними такое? — шепчет сестра. — Что за люди могут так себя вести в такой день?
«Ты удивишься, — думаю я. — Может быть, это твои соседи. А может быть, мои». Но я смотрю в окно и ничего не говорю. Я начинаю привыкать к тому, что молчу.
Она приехала ко мне домой сегодня, чуть позже шести утра. Я открыла дверь и увидела ее, такую замерзшую. Мы так и стояли молча — никто из нас не знал, что сказать после такой долгой разлуки.
— Я узнала про это из новостей, — сказала она наконец. — И прилетела первым же самолетом. Мне так жаль, Мэнди.
В тот момент я хотела ей ответить — слова распирали меня изнутри как пузырь, готовый лопнуть, и я открыла рот, чтобы завопить на нее, но то, что из него вырвалось, принадлежало уже другой женщине — я жалко всхлипнула, и сестра шагнула ко мне, обняла, и у меня после стольких лет снова появилась сестра.
Лимузин притормозил возле вершины холма, и другие машины нашей процессии подтянулись. По сторонам дороги теснились надгробия. Я увидела впереди зеленую палатку. От ветра ее полотняные бока раздувались и втягивались, словно дышал какой-то великан. Перед ней прямыми рядами скучковались две дюжины серых раскладных стульев.
Лимузин остановился.
— Будем будить мальчика? — спросила сестра.
— Не знаю.
— Хочешь, я его понесу?
— А ты сможешь?
Она взглянула на ребенка:
— Ему ведь три года?
— Нет, еще не исполнилось.
— Он крупный для своего возраста. Или мне так показалось? Я мало общаюсь с детьми.
— Врачи говорят, что он большой.
Сестра подалась вперед и коснулась его молочно-белой щеки.
— А он красивый, — сказала она. Я постаралась не заметить удивление в ее голосе. Люди никогда не осознают, каким тоном говорят, а тон выдает их предположения и ожидания. Но меня давно уже перестало задевать то, что люди подсознательно выдают. Сейчас меня задевают лишь намерения. —
