Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
Фильм был уничтожен. Андерсон за это заплатит.
Любой когда-либо снятый фильм демонстрируется каждый день. Каждая записанная песня проигрывается, каждая картина, каждая книга в той или иной степени задействованы в индустрии развлечений. Корпорации развлечений уверяют, что все они заложены в двадцатичетырехчасовую ежедневную ротацию в камерах развлечений. Все они. От гениальных до позорных. Вся культура последних двадцати столетий непрерывно транслируется на весь мир. И что, наш опыт стал богаче?
Нет. Нет, когда такие идиоты, как Андерсон, звонят мне посреди ночи и спрашивают: «Ну как, тебе понравилось? Полагаю, это придаст сцене больше… пикантности».
— Понравилось?! — кричу я в ответ. — Да ты уничтожил всю сцену! Ты лишил фильм смысла!
— Я сделал его лучше. Он нуждался в хорошем конце.
— Что? — выдавил я.
Я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы ко мне вернулся голос, и затем начал очень терпеливо объяснять:
— Андерсон. Весь смысл фильма в том, что жизнь порой жестокая штука. Иногда даже правильное решение делает нас несчастными, но мы все равно принимаем его, потому что иначе и быть не может. Правильное решение. Фильм этот — девяносто блистательных минут взлетов и падений человека. И конец может быть только несчастливым.
— О нет, — энергично заявил Андерсон. — Нам всегда нужен хороший конец.
— Андерсон! — закричал я. — Ты самоуверенный идиот! Кто дал тебе право менять оригинальную идею?
— Да брось ты, — сказал Андерсон. — Это просто обязанность каждого современного художника делать прошлое лучше. Только путем постоянной переработки произведение искусства может в конечном итоге достичь совершенства. Ты думаешь, ты первый воспользовался «машиной времени»? Да они дают нам возможность приблизиться к совершенству даже после смерти творца. Приблизиться к совершенству с позиции современных взглядов, свободных от предрассудков и суеверий.
— Андерсон, что ты несешь?
— Я снова возвращаюсь к преобразованию «Голубой магнолии». И Эмеральд Рейнбоу со мной.
— Послушай… — крикнул я, но было уже поздно. Он повесил трубку.
Я схватился за голову. Сюзи с сочувствием погладила меня по плечу. Она сидела на моем диване уже более часа и ела арахис. «Машина времени» наготове.
«Голубую магнолию» показывали по каналу 17В в сорок шесть. Это было что-то невероятное.
— Ты должна выбрать.
Темные глаза Хепберн полны слез. Камера делает панорамирование…
Грант. Хепберн. Богарт. Я. Бамбуковая ширма, скрывающая двух шутов. Богарт у двери.
— Черт. Не могу найти свою шляпу.
— Она…
Хлоп. Это я за кадром ударил Андерсона.
— Мы пришлем ее по почте. — Кэри Грант, конечно же.
— Не уходи вот так. Я… я могу объяснить.
В карих глазах Хепберн слезы отчаяния. Она выглядит такой потерянной, такой неуверенной. Вероятно, она озадачена тем, что лабрадор Андерсона только что прошел по комнате, виляя хвостом.
— Не стоит, — говорит Богарт, пиная собаку. — Зачем что-то объяснять человеку, который уже не здесь?
За кадром слышится шум — это Эмеральд Рейнбоу ударила меня.
— Думаю, человек, который живет в одиночестве, не является по-настоящему частью мира, — говорит Богарт.
В кадре появляется Андерсон.
— Мы с женой будем проезжать мимо аэропорта, мистер Богарт, — говорит он. — Можем вас подвезти.
— В этом нет необходимости. — отвечает Богарт.
— О, все нормально, нет проблем, — улыбается Эмеральд Рейнбоу.
— Есть, — говорит Богарт сквозь стиснутые зубы.
— Просто не обращай на него внимания, дорогая, — говорит Андерсон. — В сложившихся обстоятельствах он не может не быть в дурном настроении.
— Я не в чертовом дурном настроении! — кричит Богарт.
Громко топая, он выходит из комнаты. Андерсон и Эмеральд Рейнбоу следуют за ним.
Вы можете видеть меня сидящим за столиком, тихо плачущим, когда вновь появляется Андерсон. На его лице робкая ухмылка.
— Я вернулся, только чтобы взять шляпу, — объясняет он. — Богарт опять забыл ее.
Мы с Андерсоном еще несколько дней переливали из пустого в порожнее, но меня это уже не трогало. Несмотря на все мои старания, фильм был уничтожен, и ничего нельзя было исправить. Его теперь показывали на низкорейтинговых каналах в малобюджетное время. И больше никто ничего не хотел знать.
Андерсон настаивает, что его вины в этом нет, что такое постоянно случается. Он говорит, что «все течет, все меняется» со времени изобретения устройств, интегрирующих реальность. (Думаю, он имеет в виду «машины времени».) Я понял только, что попал в ловушку временного отрезка, где «Голубая
