Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
по ухмыляющемуся лицу:
— Нет.
— Нет? — Его неровные брови приподнялись.
— Слово чести благородной эльфийской принцессы и девы. Воины отца несли золото, чтобы заплатить тебе. Когда на них напали наемники лорда Иэйархха, сундук свалился со скалы в море, и люди Песков Вегаса утащили его с собой.
— Значит, сундука у тебя нет. — Теперь он больше не улыбался. — Ты много говоришь о мужчинах — о воинах, о наемниках, — моя госпожа… для той, кто зовет себя девой.
Она отпинает его по ногам и нажалуется на него своему благородному отцу!
— Ты сомневаешься в том, что говорят тебе твои глаза, милорд Брендон? Я въехала в твою башню на единороге.
— Последний деревенский тупица хорошо знает, что эльфийские женщины могут дурить головы своим единорогам.
Древняя боль как никогда близко подступила к поверхности брони, сковавшей чувства юного чародея, и грозила прорваться наружу. В это мгновение Нариэлле с сердечным трепетом поняла, что это было за давнее, но так и не забытое предательство, которое наполняло горечью гордую душу Брендона. Кто же была она, эта другая эльфийская дева, которая так жестоко обманула его? Почему она это сделала? Чего бы не отдала Нариэлле за то, чтобы добраться до этой маленькой остроухой сучки и поучить ее хорошим манерам!
В груди Нариэлле всколыхнулось сострадание к Брендону, отчего ее бюст обрел новые, еще более пышные очертания. Только ее жестокая, непомерная, глупая гордость мешала ей тут же заключить его в объятия и прогнать прочь все его горести, как если бы он был всего лишь маленьким мальчиком или несправедливо наказанным щенком. Но даже когда она выпаливала ему в лицо резкие слова, ее сердце сжималось от острого щемящего стремления обнять его.
— Тогда, возможно, тебе стоило нанять для консультаций какого-нибудь деревенского дурачка! — Ноздри ее раздувались, она тряхнула великолепной гривой волос и с великолепнейшей бравадой топнула ногой. — Даже он сумеет сказать тебе, что свою добродетель дамы королевского дома лорда Вертига Серебряного Единорога из Белого Замка Золотых Арок защищают сталью!
С этими словами эльфийская принцесса выхватила из цепких объятий мягких ножен, которые скрывались под ее юбками, внушающий благоговейный ужас и окутанный неимоверно прочными чарами клинок. С безграничным, неудержимым ликованием от ощущения того, как вновь сомкнулась ее рука на этой дивной, внушительного обхвата рукояти, Нариэлле осознала, насколько глубоко она любит свой меч.
На лице Брендона отразилось легкое удивление. Он сделал жест, тайный смысл которого был известен лишь немногим волшебникам. С растущим ужасом Нариэлле смотрела, как ее клинок дрогнул, а затем безвольно поник, как увядший на солнце пучок сельдерея. Колдун забрал меч из ее ослабевшей руки и швырнул на другой конец комнаты, где он отскочил от большой мягкой кровати и перепугал кота.
— У тебя нет золота, и все же ты хотела бы получить мою помощь, — сказал он. — Очень хорошо, я помогу тебе. Но взамен я получу…
— Что? — Бюст эльфийской принцессы вызывающе всколыхнулся.
— …тебя.
С хриплым вскриком он прижал ее к груди. Нариэлле ощутила, как его чародейское естество давит ей на бедро, и сейчас она не могла бы сказать, выражали ли чувства, поднимающиеся теперь и в ней, одновременно и страх, и нерешительное радостное предвкушение того, что вот-вот должно было произойти. Он яростно дернул золотую тесьму, одним уверенным движением срывая пышный ворох зеленого бархата с ее с готовностью сведенных плеч. Посыпались и заскакали бесчисленные жемчужины. Кот взвизгнул и метнулся прочь с большой мягкой кровати.
После того как он вернулся, похоронив единорога, он опустился на колени, подобно самому жалкому из просителей, возле кучи свежескошенного сена, которая дала приют столь недавней страсти.
— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня… Нариэлле?
Ее глаза полнились волнами прилива удовлетворенности и какой-то мягкой нежности к кающемуся чародею.
— Простить тебя, Брендон? За то, что ты сделал из меня настоящего эльфа? О, да ты больший волшебник, чем любой из этих шарлатанов, размахивающих жезлами!
Он игриво выбрал из ее взъерошенных волос ароматные соломинки и запустил ими в кота, который снова вернулся на большую, мягкую, обыкновенную, лишенную романтики, нарочно не замеченную кровать.
— Прости меня за то, что я сомневалась в тебе, любимый. А что до единорога…
Она засмеялась громким переливчатым смехом недавно и так восхитительно обретенной мудрости.
— Громовой Вихрь был преданным зверем, но в душе он понимал, что этот день настанет. Я думаю, он был рад, что все произошло
