Лучшее юмористическое фэнтези. Антология

секунд движение на перекрестке превратилось в сплошную массу визжащих, блеющих и ревущих животных, ругающихся возчиков и застрявших повозок. Еще пару мгновении Хэйвей раздумывал над возможностью восстановить порядок, но затем веление долга было перевешено глубокой и всепоглощающей верой в судьбу. Он внезапно понял, что карьере полицейского настал конец. После такого оглушительного провала уже не будет возможности вернуться. Что ж, не стоит ждать, пока опустится топор. Гораздо лучше самоликвидироваться.
С чувством, близким к облегчению, Хэйвей повернулся спиной к хаосу и побрел к своей любимой таверне. Теперь, когда решение было принято, оставалось сделать две вещи. Ему требовалось выпить несколько пинт хорошего пива и написать заявление об отставке.
Часом позже Хэйвей удобно развалился за столом в темном углу «Зеленой Мантикоры», отхлебнул от второй кружки темного Старого Застойного пива и рассеянно взглянул на лежащий перед ним листок бумаги. Он сумел добраться до «Дорогой суперинтендант Вейрд, вынужден с прискорбием сообщить, что…», а затем вдохновение иссякло. Не успел Хэйвей задуматься, не поможет ли ему третья пинта пива, как его внимание привлекли громкие голоса в противоположном конце зала. Хэйвей поднял голову и увидел инспектора Раасея (бывшего сержанта), который не без труда прокладывал путь через переполненный зал. Сердитые голоса принадлежали клиентам, которым не понравилось, что Раасей привел с собой в таверну большую оседланную лошадь.
Хэйвей устало покачал головой. За время службы ему пришлось повидать немало недалеких полицейских, но Раасей был настоящий уникум. До разжалования Хэйвея Раасей был подчиненным ему сержантом, да и этого ранга он добился только потому, что приходился племянником суперинтенданту Вейрду. У него были свои достоинства, например ревностная и непреклонная преданность Хэйвею и способность неукоснительно выполнять приказы (если только в них не было слов, содержащих более трех слогов), но за все время знакомства Раасей не обнаружил ни малейших признаков интеллекта. Вряд ли можно было удивляться любому из его поступков, но посещение пивной в компании с большой оседланной лошадью было новой ступенью деградации даже для Раасея.
— А, вот вы где, сэр, — произнес Раасей, облегченно улыбнувшись. — Когда я не нашел вас на посту, я решил, что смогу застать вас здесь.
— Теперь ты старше меня по званию, — напомнил ему Хэйвей. — Ты больше не обязан говорить мне «сэр».
— Да, я знаю, сэр, — смущенно ответил Раасей. Затем возникла неловкая пауза. Хэйвей понимал, что должен встать перед старшим офицером, но его не покидало чувство, что в отношении Раасея звание «старший офицер» было равносильно насмешке. С другой стороны, сам Раасей не мог постичь той истины, что теперь он превосходил Хэйвея по званию, а потому в смущении стоял по стойке «смирно», в то время как лошадь мотала головой и пережевывала попавший ей в рот листик салата. Хэйвей отметил некоторую рассудительность в ее взгляде, в очередной раз подивился пустому овечьему выражению глаз Раасея и спросил себя, кто из них двоих был бы лучшим инспектором.
— Могу я узнать, зачем ты привел лошадь в таверну, сэр? — спросил он Раасея.
— Да, сэр. Это дядя Билли… то есть, я хотел сказать, суперинтендант Вейрд, сэр, мне приказал. Он сказал, чтобы я взял свободную лошадь в конюшне и привел ее прямо к вам. А еще он сказал, чтобы вы тотчас доставили свою тощую задницу в офис комиссара полиции, сэр. Он вас ждет немедленно, сэр. — Раасей помолчал и с сомнением оглянулся на лошадь. — По-моему, она совсем не похожа на задницу,

сэр.
— К комиссару? Проклятие, я и в самом деле попал в переплет.
— И она совсем не костлявая, сэр.
— Не беспокойся об этом. Сэр.
Снова возникло неловкое молчание, и Хэйвей пригубил пиво. На лице Раасея появились признаки некоторого смятения.
— Он правда сказал, чтобы вы поторапливались, сэр. То есть он сказал, что вы должны быть там вчера, хотя я и не представляю, как вам это удастся. И еще он в очень плохом настроении, сэр.
Хэйвей поднял кружку и допил пиво, а лошадь в это время задрала хвост и вывалила на пол таверны несколько шариков свежего навоза. В зале пивной немедленно поднялся возмущенный крик.
— О боги, — пробормотал Хэйвей, поднялся со стула и взял поводья из рук Раасея.
— Оставайся здесь и прибери этот мусор, — сказал он, разворачивая лошадь мордой к выходу. — Пожалуйста, — добавил он через плечо. — Сэр.
По пути к двери хозяин пивной сердито дернул его за рукав.
— Мы не позволяем приводить в таверну неразумных животных, — заметил