Лучшее юмористическое фэнтези. Антология

а под ним свиток с девизом, написанным золотыми буквами:

Hic semper septimus .

[133]

В тот вечер бар «Медвежонок» был переполнен, как последний вертолет, вылетающий из Сайгона. Однако атмосфера была еще более накалена.
Все три стола для бильярда окружили тесные ряды игроков и зрителей. Масса людей с киями напоминала дикобраза. Вокруг дартса толпилось народу не меньше, чем было в армии Кастера.

Харли Фиттс крутил рулетку на максимальный выигрыш: серьезная задача, учитывая, что ею заправляли две сестры, которых звали Фрик и Фрак. Ролло Дексадрин, как всегда, единолично оккупировал единственную видеоигру. Арчи Оптерикс, с дудочкой, аккомпанировал Гигу фон Биверу, а тот производил неприличные звуки, почесывая рукой под мышкой в такт мелодии «Рожден, чтобы бежать».

Китти Корнер отплясывала на музыкальном автомате, который играл Хэнка Уильямса-младшего, хотя то, подо что отплясывала Китти, скорее было похоже на ватуси.

Среди стука бильярдных шаров, грохота вонзающихся в доску дартсов, трезвона колокольчиков, возгласов чужаков, трелей дудочки, неприличных звуков, голоса Хэнка-младшего и треска электроловушки для насекомых за дверью, выходящей на посыпанную гравием парковку, раздавались голоса тех, кто заказывал что-нибудь выпить:
— Трейси, две рюмки!
— Трейси, еще графинчик!
— Трейси, шесть с ромом и коку!
Женщина за стойкой — Трейси Торн-Смит — была скорее высокорослой и тощей, как книга стихов шестнадцатилетней девственницы. У нее были длинные прямые каштановые волосы и дежурная улыбка, хотя на лице явно читалось беспокойство. На ней была белая рубашка, завязанная узлом выше пупка, и дешевые джинсы. Она двигалась точно рабочий, у которого на носу очередная выплата за кредит, а ему вдвое урезали жалованье. Она позволяла себе передохнуть, только чтобы успеть смахнуть пот со лба.
С одной стороны переполненного бара появилась усталая официантка и поставила поднос. Она была невысокого роста, круглолица, вьющиеся волосы, выкрашенные в цвет, неизвестный в природе, были перехвачены заколкой, однако одна прядь прикрывала щеку, прилипнув к ней.
Барменша подошла к ней, чтобы взять заказ.
— Что там у тебя, Каталина?
— Еще раз «лизни-хлопни-пососи»,

Трейс. Ларри с приятелями из города, вон там в углу.
— Четыре «Маргариты»!
Каталина с радостью облокотилась о стойку бара и с благодарностью посмотрела на нее.
— Ну и жара! Как по-твоему, этот мерзавец не собирается установить тут кондиционеры?
Трейси отвечала, стоя спиной к Каталине:
— Лучше и не жди, когда сюда приедет фургон от «Вестингауза», Кэт. Тебе не хуже меня известно, что Ларри экономит на каждом пенсе. Хочет войти в дело с теми парнями, которых он сейчас представляет. Чует мое сердце, он скопил значительную сумму, потому-то эти ящерицы и пресмыкаются перед ним. Ну нет, я на кондиционеры в ближайшее время не рассчитываю.
Трейси поставила четыре стакана с ободком из соли на поднос Каталины.
— На чай сегодня дают?
Официантка засунула выбившуюся прядь за ухо.
— Дают. Но я хочу получить у Ларри кое-что еще после закрытия.
Трейси сделала кислую мину:
— Ну не знаю, сможешь ли ты подмазаться к нему.
— Не такой уж он и плохой. После того как умерла Дженис, ему было очень одиноко, правда. Он такой трогательный, все время мне говорит: «Она для меня — сладкий мед, а я — ее медвежонок».
— Подумаешь!
Поправив прическу, Каталина Сказала:
— В этих словах, Трейси, никакого сочувствия и никакого здравого смысла. Попробуй быть поласковее с Ларри, как я. Может, тебе это и на пользу. Честное слово, может, и пригодится, раз Джей Ди без работы.
— Да забудь ты об этом! Ни за что не позволю ему прикоснуться к себе, а если и позволю и Джей Ди узнает об этом, он убьет его. Пусть лучше терпит меня здесь, на работе.
Каталина пожала плечами:
— Как хочешь. Что ты замужем, что нет. Каталина бесшумно удалилась, и Трейси занялась бесконечными заказами.