Лучшее юмористическое фэнтези. Антология

Раймонд никогда не спустится с потолка».
Я проснулась, встала, заварила себе кофе и снова вернулась в постель.
Моей вины в этом не было. Вересковая пустошь великолепна, но едва ли ее можно назвать Эдемом. Себастьян — не Адам, скорее змий-искуситель, я — не Ева… Все это сводило меня с ума, ведь относительно известного сценария в моем сне все перевернулось с ног на голову. Сейчас змий был хорошим парнем, с глазами изумрудного цвета, как зелень папоротника по весне, от него едва уловимо пахло лимоном, а улыбка была широкой, словно океан.
В своих слезах я виню слишком большую дозу кофеина, полученную в три часа ночи. Вообще-то, мне несвойственно громко рыдать.
«Ты единственная можешь мне помочь, — сказал он. — В конце концов, именно твоя прабабка сотворила это со мной».
«Уверена, у нее была веская на то причина».
«Веская? Веская? — Он завертелся на столе, словно зеленый дервиш, покрытый чешуей. — Я работал в таверне этой женщины с шестнадцати лет, таская на себе пивные бочонки, разнося кружки с пивом и выпихивая уже изрядно набравшихся посетителей с полудня до полуночи, семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году, вплоть до того дня, когда я так опрометчиво решился попросить о прибавке. Это ты называешь веской причиной для превращения человека в з-з-змею?»
Из какого рода я произошла, размышляла я с тоской, что могло побудить прабабушку и иже с ней превращать честных, трудолюбивых, законопослушных людей в змей по такой пустяковой причине? Подождите минутку… Я поставила кружку с кофе на стол. Как назывался тот тяжелый том, что лежал под «Книгой необратимых заклинаний»? «Сага о Форсайтах», верно? А на «Книге необратимых заклинаний»? Папка, подписанная как «Мелкие провинности»! Неожиданно я вспомнила, что, когда отпихивала папку, она открылась и несколько страничек из нее выпало на пол классной комнаты. Не задумываясь, я сгребла их и засунула обратно в папку, однако несколько строчек из записей моей прабабушки запечатлелись на задворках моего сознания.
Первое правило заклинателя — у нее всегда был аккуратный почерк, у моей прабабушки, — никогда не прибегать к колдовству без веской причины.
Но навсегда превратить безобиднейшего человека в змею… Если только… Я выпрыгнула из постели и помчалась к семейному древу Хардкаслов (нашему дубу) посмотреть, когда именно моя прабабушка стала ангелом-хранителем. Так-так-так. Это случилось ровно через два дня после превращения Себастьяна в змею.
И под «Книгой необратимых заклинаний» она оставила «Сагу о Форсайтах».
Совпадение? Не думаю.
Я приняла душ, оделась, купила два букета роз. На этот раз это были два больших букета.

— Сюзанна.
Изменения уже начались. Шепелявость исчезла, а сам он стал выше и как будто стройнее.
— Сюзанна, тебе совсем не обязательно быть здесь.
В его глазах стояли слезы. Это будут последние слезы, которые когда-либо наворачивались у него, подумала я. Его трясло, когда он крепко обнял меня на прощание. Да и в моей душе творилось что-то странное, а вокруг нас квакали лягушки, птицы пели свои песни, а бабочки порхали с цветка на цветок в поисках нектара.
— У меня… э-э… есть хорошие новости, — произнесла я с дрожью в голосе. — Вересковая пустошь спасена. Ее не будут застраивать. Никогда.
— Правда? — Я думала, эта новость взбодрит его. Но он лишь еще сильнее прижал меня к груди. — О Сюзи, моя Сюзи, как же я буду скучать по тебе!
— Да?! — Что ж, хотя бы один из нас смог воспрянуть духом. — В самом деле?!
— В ту минуту, когда я увидел, как ты одергивала свою мини-юбку, проверяя экзаменационные работы, я влюбился в тебя, Сюзи. Этот непослушный завиток, спадающий тебе на глаза. Манера встряхивать головой. Я обожаю их, и, хотя я благодарен за все, что ты сделала, — не говоря уже — удивлен, могла бы я добавить! — только любовь будет поддерживать меня все то время, которое продлится мое су…
Думаю, он собирался сказать «существование», однако времени для поцелуя оставалось совсем мало. А я хотела получить все.
— Ух ты! — Казалось, у Себастьяна закружилась голова. (Или, может быть, у меня?) — Как ты это сделала?