Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
филиал их школы.
На следующий день я отыскал контору «Берлиц», но, к моему немалому замешательству, выяснилось, что сначала мне придется выучить немецкий. Единственным человеком, который знал язык анула, был меланхоличный священник, лишенный сана, который раньше состоял в каком-то немецком католическом ордене. В прошлом он тоже был миссионером — и не говорил по-английски.
Три месяца я без устали учил немецкий язык (между тем счет за хранение моих бус на складе все рос) и лишь потом смог приступить к изучению языка анула под руководством бывшего католического священника герра Краппа. Как вы понимаете, декан Дисмей, я строго следил за тем, чтобы во время занятий оградить себя от любой папистской пропаганды. Однако я обнаружил лишь одну странность: словарный запас герра Краппа состоял, главным образом, из ласкательных слов и выражений. Кроме того, он порой горестно бормотал себе под нос на своем родном языке: «Ach, das liebenswerte scwarze Madchen»
— и облизывал губы.
К концу сентября герр Крапп научил меня всему, что знал сам, и у меня больше не осталось причин откладывать путешествие в дикие земли. Я нанял двух шоферов и два грузовика, чтобы доставить до места назначения мои бусы и доехать самому. Помимо походного снаряжения миссионера (уменьшенной модели палатки для проведения молитвенных собраний) мой багаж состоял из Нового Завета, моих очков, немецко-английского словаря, однотомного издания «Золотой ветви» и пособия по изучению местных наречий «Die Gliederung der australischen Sprachen»,
составленного В. Шмидтом.
Затем я зашел попрощаться с епископом Шэгнасти. Его преосвященство снова — или все еще — сидел у барной стойки в клубе «Союза говорящих на английском языке».
— Вы уже вернулись из буша? — сказал епископ, завидев меня. — Хотите «Стингари»? Как поживают ваши темнокожие ребята?
Я сделал попытку объяснить, что никуда не уезжал из города, но Шэгнасти уже не слушал. Он решил представить меня джентльмену (по виду военному), который сидел рядом с ним.
— Майор Мэшворм, заместитель протектора по делам аборигенов. Ему будет интересно знать, как дела у местных жителей, поскольку сам он никогда не углублялся в необжитые земли дальше, чем сейчас.
Я пожал руку майору Мэшворму и пояснил, что еще не видел «темнокожих ребят», но скоро с ними встречусь.
— А, опять янки, — пробурчал майор, едва я открыл рот.
— Сэр! — смиренно возразил я. — Я южанин.
— Конечно, конечно, — согласился он, словно это не имело никакого значения. — Вы сделали обрезание?
— Сэр! — Я поперхнулся от неожиданности. — Я же христианин.
— Разумеется. Но если вы направляетесь к аборигенам австралийских акаций, вам необходимо обрезать крайнюю плоть, иначе они не воспримут вас как взрослого мужчину. В случае необходимости местный знахарь может проделать эту процедуру, но, мне кажется, вам лучше обратиться в больницу. К тому же на церемонии посвящения аборигены выбьют вам один или два зуба, затем погонят вас в буш и заставят крутить ревун.
Лишь после этого вы станете для них своим.
Если бы я знал о местных обычаях в то время, когда впервые услышал о племени анула, мое рвение, возможно, уменьшилось бы. Но я зашел слишком далеко, поэтому выбора у меня не было. Жаль, никто не сказал мне об этом раньше: я мог бы залечить раны, пока изучал язык аборигенов. В нынешних обстоятельствах откладывать поездку на север было нельзя, поэтому вечером того же дня я отправился в Сиднейский госпиталь милосердия и попросил сделать мне обрезание. Меня оперировал доктор, недоверчиво поглядывавший на меня, и две хихикающие медсестры. Когда все было закончено, я отыскал свой маленький караван и дал команду трогаться в путь.
Путешествие было мучительным, не говоря уже о неловких ситуациях, в которые я постоянно попадал. После операции я должен был носить громоздкое приспособление — нечто среднее между лубком и бандажом, — которое невозможно было спрятать даже под непромокаемым плащом огромного размера. Мне тяжело вспоминать бесчисленные унижения, которые я пережил во время остановок для отдыха и отправления естественных потребностей. Вам будет проще понять меня, сэр, если вы представите, что, невзирая на мое болезненное состояние, мы преодолели расстояние от Ричмонда до Большого Каньона по бездорожью, на тряском грузовике времен Второй мировой.
Обширные внутренние районы Австралии известны как дикие, необжитые земли. Но трудно вообразить более заброшенное
«Ах, прелестная чернокожая девушка» (нем.).
«Классификация австралийских языков» (нем.).
Я н к и — северянин, уроженец или житель одного из северных штатов.
Ревун — деревянная дощечка, которая при вращении издает ревущий звук.
