Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
— Вы так рано отправляетесь на боковую?
— Я просто хочу снять одежду, — пояснил я. — Вы же знаете поговорку: «Когда ты в Риме…» Узнайте, пожалуйста, не могу ли я позаимствовать волосяную веревку у местных жителей.
— Вы будете проповедовать голым? — потрясенно спросил мой спутник.
— Наша церковь учит, что тело ничто, — заметил я. — Это всего лишь средство передвижения для души. Кроме того, я считаю, что истинный миссионер не должен ставить себя над паствой с точки зрения одежды и поведения.
— У истинных миссионеров, — сухо сказал Маккаби, — кожа не такая толстая, как у этих проглотов.
Однако он принес мне веревку из конского волоса. Я повязал ее вокруг пояса, запихнув под нее Новый Завет, карманную расческу и футляр для очков.
Закончив приготовления, я почувствовал себя крайне беззащитным. К тому же у меня возникли некоторые сомнения насчет благопристойности моего вида. Такому скромному и застенчивому человеку, как я, нелегко было выставить напоказ свое нагое белое тело — тем более что снаружи меня ждали не только мужчины, но и женщины. Но потом меня утешила мысль, что в отличие от моей паствы я буду не совсем голым. Сиднейский доктор распорядился, чтобы я носил бандаж недели две.
Я на четвереньках выбрался из палатки и встал, осторожно переступая с ноги на ногу, поскольку сухая трава больно колола мои босые ноги. Боже, я никогда не забуду эти выпученные белки глаз на черных лицах! Маккаби разглядывал меня так же внимательно и недоверчиво, как туземцы. Некоторое время он не мог произнести ни слова, потом наконец выдавил из себя:
— Дьявол! Неудивительно, что ты виргинец, бедняжка.
Аборигены столпились вокруг меня, тыча пальцами и что-то лепеча. Некоторые пытались замерить приспособление, словно собирались сделать себе такое же. В конце концов мне все это надоело, и я спросил своего переводчика, который все еще ошеломленно таращился на меня, из-за чего поднялась такая суматоха.
— Они никак не могут решить, кто вы: хвастун или мошенник. Признаться честно, и я тоже.
Тогда я рассказал ему об операции, которую мне пришлось сделать, чтобы соблюсти обычаи анула. Маккаби перевел мои слова членам племени. Туземцы понимающе кивнули друг другу, затараторили еще громче, а потом один за другим стали подходить ко мне и гладить меня по голове.
— Они одобряют мой поступок? — удовлетворенно поинтересовался я.
— Они считают, что вы сумасшедший, как кукабарра,
— откровенно заявил Маккаби. — По их поверьям, тому, кто приласкает дурака, непременно повезет.
— Что?
— Посмотрите внимательно на своих овечек, — посоветовал мой спутник. — И вы увидите, что обрезание у них давным-давно вышло из моды.
Приглядевшись, я понял, что Маккаби прав. В моем мозгу всплыли недостойные христианина ругательства, которые я с радостью адресовал бы майору Мэшворму. Чтобы взбодриться, я предложил Маккаби еще раз попытать счастья с бусами. Не знаю, что мой переводчик сказал туземцам, но все племя устремилось к грузовику. Возвращаясь, каждый из них тащил по две пригоршни бусин.
Некоторые из них сделали по два или три захода. Я был доволен.
На землю опустились короткие тропические сумерки. Расположившись среди акаций, анула разожгли костры для приготовления пищи. Я понимал, что сегодня больше ничего не добьюсь, поэтому мы с Маккаби тоже развели костер и повесили над ним походный котелок. Едва мы приступили к еде, один из аборигенов подошел ко мне и, улыбаясь, протянул кусок коры, на котором лежала какая-то местная пища. Что бы это ни было, оно неприятно подрагивало, и я тоже содрогнулся от отвращения.
— Жир эму, — пояснил Маккаби. — Их любимое лакомство. Это они так благодарят вас за бусы.
Я был в восторге от его слов, однако из-за тошнотворного вкуса и запаха деликатес не лез мне в горло. Я чувствовал себя так, словно передо мной поставили целую миску слизи.
— На вашем месте я бы поскорее заканчивал с едой, — посоветовал Маккаби, который успел побывать у костров туземцев. — Скоро анула поймут, что бусы ни на что не годятся, и отберут угощение.
— Что?
— Они варят стекляшки уже два часа, но те не стали ни капельки мягче.
— Они едят бусы?
Видя, что я испугался, Маккаби сжалился и заговорил со мной почти ласково:
— Преподобный, эти ребята живут, чтобы набить себе брюхо, потому что лишь так они могут выжить. Они не строят домов, у них нет карманов, они не владеют имуществом. Они знают, что их лица уродливы, как зад вомбата, поэтому им не нужны украшения. В этом жестоком краю невероятно трудно найти пищу. Если им на глаза попадается какой-нибудь
Кукабарра — большой австралийский зимородок.
