Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
Я собрал все, что мог, и скрутил травинки, перевязав их своими шнурками. Затем я свернул плетенку в виде подковы и положил ее на шею мертвого питона. В этом лохматом венке рептилия выглядела как рысак, выигравший скачки.
Довольный собой, я вернулся к Маккаби. Он вместе с анула утешал Йартатгурка, который, судя по всему, рассказывал всю историю своей раненой ноги, начиная с младенчества.
— Скажите туземцу, — попросил я переводчика, — что теперь ему нужно только спеть.
В первый раз Маккаби отнесся к моей просьбе с некоторым сомнением. Он пристально посмотрел на меня, потом сложил руки за спиной и прошелся взад и вперед по берегу пруда, что-то бурча себе под нос. Наконец мой спутник пожал плечами, издал невеселый короткий смешок и направился к Йартатгурку. Опустившись на колени, он обратился к аборигену, прервав его горькие сетования.
Когда Маккаби описал последний этап церемонии, лицо Йартатгурка постепенно приняло такое выражение, какое могло бы появиться на морде охромевшей лошади, если бы наездник предложил ей покончить с собой. После беседы с аборигеном, которая показалась мне неоправданно долгой, Маккаби сообщил:
— Йартатгурк приносит свои извинения, преподобный. Он говорит, что ему нужно хорошенько обдумать события последних дней. Во-первых, он должен постичь природу бус, которыми вы его накормили. Во-вторых, он должен поразмыслить над тем фактом, что бингбинга подпалили его бороду, которую он заботливо растил три года и которая сгорела в одно мгновение. Кроме того, он был на полпути к тому, чтобы быть раздавленным, на три четверти — к тому, чтобы утонуть, на девять десятых — к смерти от побоев, и в придачу ко всему вы продырявили ему ногу. Йартатгурк просил передать, что его скудный туземный умишко получил слишком много пищи для размышлений, поэтому он позабыл слова всех песен.
— Пусть поет без слов, — не отступал я. — Полагаю, подойдет любая энергичная мелодия, лишь бы она была обращена к Небесам на манер молитвы.
Последовала короткая пауза.
— В этой глуши, — пробормотал Маккаби, — на одну квадратную милю приходится одна восьмая человека. Поверить не могу, что именно вы оказались той одной восьмой, которую я встретил.
— Маккаби, — терпеливо промолвил я. — Это самая важная часть ритуала.
— Ладно, я пущу в ход остатки Экс-Лакса.
Мой переводчик протянул шоколад аборигену и пустился в долгие уговоры. В конце концов, устремив на меня налитые кровью глаза, Йартатгурк зло гаркнул какую-то песню, да так внезапно, что я и его соплеменники подскочили от неожиданности. Анула обеспокоенно переглянулись и начали пятиться в сторону лагеря.
— Богом клянусь, — воскликнул Маккаби, — вы один из немногих белых людей, которым довелось услышать это. Это же древняя песня смерти племени анула.
— Чушь, — возразил я. — Этому парню смерть не грозит.
— Не ему. Вам.
Я укоризненно покачал головой:
— У меня нет времени на всякую ерунду. Я должен подготовиться к проповеди, которую произнесу, когда все это закончится.
Полагаю, декан Дисмей, Вы понимаете всю сложность стоявшей передо мной задачи. Я должен был подготовить два варианта проповеди, в зависимости от того, чем закончится эксперимент с вызыванием дождя. Однако обе версии содержали похожие фрагменты. В частности, я уподоблял молитву «чековой книжке в банке Бога». В связи с этим передо мной возникла новая проблема: как объяснить аборигенам, кочующим по австралийской пустоши, что такое чековая книжка.
Я удалился в свою палатку и приступил к работе, время от времени прислушиваясь к завываниям Йартатгурка. К вечеру юноша совсем охрип и пару раз был готов прекратить пение. Тогда я откладывал свой карандаш, шел к водоему и ободряюще махал ему рукой. И всякий раз, видя мой живой интерес, абориген начинал голосить с удвоенной энергией.
Остальные анула тихо сидели в своем лагере, откуда этим вечером не доносилось ни стонов маявшихся животом, ни жалоб раненных в сражении, ни каких-либо других неприятных звуков. Я был рад, что посторонний шум не отвлекает меня от подготовки к проповеди, и даже сказал Маккаби:
— Кажется, аборигены сегодня ведут себя очень спокойно.
— Бедолагам не часто удается набить живот мясом целого питона.
— Они съели ритуальную змею? — воскликнул я.
— Ничего страшного, — утешил меня мой спутник. — Ее скелет по-прежнему лежит на берегу, опутанный вашим венком.
Мне оставалось только смириться. Все равно я уже ничего не мог исправить. И потом, как верно заметил Маккаби, скелет рептилии служил магическим символом так же, как и целая змея.
Я закончил текст проповеди глубоко за полночь, и тут ко мне явилась делегация
