Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
Поезд дернулся, и она качнулась в мою сторону. От нее пахло духами и кожей.
Я протянул руку и осторожно взял аппарат. Его прикосновение к моей ладони было подобно ощущению, когда газированный напиток обжигает рот. Я хотел было нажать на кнопку, но Сюзи схватила мою руку.
— Оплата вперед, — сказала она. — Можно снять деньги с твоего счета?
— Да, — ответил я, затем нажал на кнопку и подумал, кем я хочу быть.
Загорелся красный свет.
— Ничего не произошло! — воскликнул я.
Все вокруг оставалось прежним: тот же покачивающийся в туннеле вагон, обитый мягкой кожей кремового цвета, те же ранние пассажиры, то же мелькающее движение за окнами.
Сюзи очаровательно улыбнулась.
— Не беспокойся об этом, — сказала она. — Никто никогда не помнит путешествия.
Это сработало: вечером я увидел подтверждение тому на канале 36Б. Я как раз собирался выпить за свой успех, когда зазвонил телефон. Внутри у меня все упало, едва я услышал голос на другом конце трубки.
— О Андерсон, это ты, — сказал я. Голос Андерсона был полон энтузиазма.
— Эй, Калверли, я видел тебя! Замечательная идея!
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — соврал я.
— О, ну не скромничай! Канал 36Б. «Голубая магнолия». В дальнем углу бара в классической сцене со шляпой. Ты просто сидел там и пил. Это было превосходно! Разве я не говорил, что это было превосходно, дорогая?
— Говорил, дорогой, — послышался голос на заднем плане.
Меня передернуло, когда я узнал интонации Эмеральд Рейнбоу, жены Андерсона. Я ответил осторожно:
— Рад, что тебе понравилось, Андерсон.
— Как тебе только в голову такое пришло? — спросил он как-то очень быстро.
— Ну… — начал было я, но он меня перебил. Андерсон никогда не давал тебе время ответить на вопрос.
— Ладно, не важно. Такая замечательная идея, мы думаем присоединиться! Я и Эмеральд Рейнбоу.
— Нет! Андерсон, это тихий бар! Смысл этой сцены в том, что все мы, люди, — одиноки. Ты подсядешь за мой столик, и мы будем вместе, — это разрушит весь эффект.
Наступила пауза. Я слышал, как Андерсон и Эмеральд Рейнбоу перешептываются. Похоже, они договорились. Андерсон вернулся к разговору:
— Знаешь, Калверли, Эмеральд считает, ты говоришь дело. Надо подумать об этом, но быстро. Мы уже заказали «машину времени» на утро. «Голубую магнолию» будут показывать завтра в тридцать пять часов. Не пропусти. Мы будем там.
— Андерсон! Нет, подожди!
В моем голосе звучала паника, но было поздно. Андерсон уже повесил трубку. Сидя на стуле, я наклонился вперед и упал головой на руки, осознав всю чудовищность того, что я сотворил. Никто так не уверен в таланте Андерсона, как он сам. Он считает, что у него отличное чутье на фильмы. Странно, что оно никак себя не проявляет до тех пор, пока он не прочтет рецензии.
На следующий вечер я сидел в камере развлечений за полчаса до начала фильма. Только я, бутыль ирландского виски, упаковка «феты», оливки и дурное предчувствие. Я ел сыр и выплевывал оливковые косточки в маленькое стеклянное блюдце, которое словно подрагивало в мерцающем свете проектора. Фильм начался в тридцать пять. Я был напряжен, потягивал виски, то и дело подливал себе. Потягивал и подливал. Пока все шло нормально, и я расслабился. Может, Андерсон передумал. Обычно его запала ненадолго хватает. Может, все еще обойдется.
Но я ошибался.
Действие дошло до сцены со шляпой. Богарт и Хепберн стоят у стойки, глядя друг на друга. Кэри Грант спокойно говорит со своего кресла:
— Ты должна выбрать.
Камера делает панорамный кадр комнаты, захватывая Гранта, Хепберн и Богарта. Если вы внимательно смотрите, то заметите меня, одиноко сидящего за столиком на заднем плане, потягивающего виски с выражением мировой скорби на лице. Камера отъезжает к Гранту и затем поворачивается в сторону Андерсона и его жены. Андерсон пьет коктейль, украшенный зонтиками. Оба они ухмыляются прямо в камеру.
Начинает звонить телефон. Все еще пялясь в экран, я со злостью хватаю трубку. Не может быть никаких сомнений, кто это.
— Андерсон! — кричу я.
— Ты нас видишь? Вон там, за столиком в центре. Ты нас видишь? Здорово, правда?
— Здорово! Андерсон, ты… идиот!
Вспоминая это сейчас, думаю, что тогда я был к нему несправедлив. На самом деле для Андерсона это было здорово.
Потом повисла пауза. Когда он вновь заговорил, в голосе его слышались обида и возмущение:
— Ты просто ревнуешь. Эмеральд Рейнбоу считает, что с коктейлем мы великолепно придумали.
«Эмеральд Рейнбоу. Еще бы».
— Ты так не думаешь? В нем был «Голубой Кюрасао».
«Голубой Кюрасао» — ликер, входящий в состав многих коктейлей.
