Лучшее юмористическое фэнтези. Антология

без толку. Сокрушительный бросок — и марсианский три-квотер в наших воротах.
Мы все собираемся в створе ворот. Никогда еще со времен Последнего Трубного Гласа я не видел такого количества скорбных лиц. Я намеревался отдать составленный мною список, но в это время Чарли Вейпентейк пихает меня локтем и указывает на Ид и Зоита, переговаривающихся с Пьерпойнтом,

палачом. Мы понимаем, что это значит. Кто-то будет повешен.
Марсиане проводят замену, и мы возвращаемся к центру поля. Мяч вводят в игру, и Вивекананда

тут же выводит его за боковую. Но удача отвернулась от нас. Из-за боковой Зоровавель

отдает мяч Оригену,

Ориген пасует Юлиану Отступнику и тот бежит назад. Юлиана перехватывают Лютер и Ян Гус и начинают виртуозный дриблинг. К ним присоединяется Кальвин, он подбирает мяч и пасует Уэсли.

Эти пьянящие мгновения дарят надежду на то, что у нас что-то да получится. Уэсли, как кролик, скачет зигзагом, делает несколько финтов и обводит трех форвардов марсиан. Но ему явно не хватает скорости, он пасует, и один из Плимутских братьев

теряет мяч. Мячом овладевают марсианские форварды и переходят в атаку. Чарли Маркс, в надежде переломить ход игры, без конца палит из пистолета в спины наших скрамеров.
10:0, а мы играем еще только первый световой год. Кое-кто из наших поэтов пришел в движение. Чаттертон пасует Китсу, Китc — Шелли, Шелли — Байрону, Байрон — Уайльду, Уайльд зевает. Этот зевок вызывает шквал насмешек. Марсиане отдают мяч своим три-квотерам, их уже ничто не может остановить. Они проходят сквозь нас, как слабительное через кишечник, показывают длинный нос истуканам с острова Пасхи, которых Дали выставил на охрану ворот, и снова набирают очки.
Дальше — дело техники, марсиане имеют нас, как хотят. Защитники обороняются дюжинами, но все без толку, их попросту затыкают за пояс.
После первой половины встречи счет уже астрономический, и крайних форвардов пачками расстреливают в раздевалке.
Ближе к концу перерыва мы с Энгельбрехтом и его менеджером Лизардом Бейлисом, полулежа, греем ноги над краем кратера, в это время мимо ковыляют измотанные Чарли Маркс и Фред Энгельс.
— У нас только один выход, knabe

— говорит Чарли. — Надо подсунуть им старого доброго троянского коня.
— Отличная идея, — отвечает Фред, — но там не так много места.
— Для малыша найдется, — говорит Чарли, и его взгляд останавливается на Энгельбрехте. — Как ты на это смотришь, junge ?

 — вопрошает он, приподняв одну бровь. — Не желаешь взять на себя выполнение увлекательной исторической миссии?
И не успеваем мы возразить, как Чарли исчезает в раздевалке.
После перерыва мы с видом побежденных выползаем на поле. Но в момент, когда наш противник выводит Мяч, становится понятно, что в игре произошел перелом. Мяч вступает в игру. Он всячески избегает марсиан. Они никак не могут отдать точный пас, а в свалке наши хукеры подбирают Мяч раз за разом. Такое впечатление, будто у Мяча выросла пара ножек. Вскоре мы набираем первые три очка. Чарли без труда овладевает Мячом, пасует Фреду, а тот с силой выбивает его на открытое пространство. Стенька Разин и его банда подхватывают Мяч и ведут его вперед. В кратере завязывается серьезная драка за Мяч, но у нашего Гая Фокса имеется подземная карта, и Мяч, кажется, заманивает его туда. Они появляются на поверхности поля перед самыми воротами марсиан, и Джек Кэд

проскальзывает вперед, чтобы вколотить мяч в ворота. Голиаф — новый защитник — бьет по мячу. Мяч попадает в перекладину, но вместо того, чтобы отскочить, зависает в воздухе… и приземляется в воротах.
Счет — 5555:5. Уже лучше. Ид заменяет приговор каждому десятому осужденному крайнему нападающему на Жизнь в Свалке. Вскоре Мяч попадает к Ганнибалу, и Ганнибал прет вперед вместе со своими слонами.

Голиаф меняет вероисповедание.
Весь период тактика не меняется. Мы передвигаемся по полю не хуже заправских танцоров. Счет уже 5555:5550. Недалеко до победы. Голы забивают самые безнадежные, даже Гелиогабал, епископ Беркли

и Обри Бердсли.
Де Милль поглядывает на свои дорожные часы и