Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
ее засыплют землей, или нет. Она обильно истекает кровью. Во чреве ее по-прежнему колышется стрела. Нина дотягивается до склянки и с трудом ее откупоривает. Кто-то внутри насвистывает похоронный марш.
— Прекрати сейчас же! Скоро прибудут скорбящие. Хазарский бог сновидений хихикает:
— Это точно. Ну и что чувствуешь в качестве могилы? Жаль, мне самому такой сценарий кошмара ни разу в голову не пришел!
— От меня ты подсказок точно не дождешься…
— Все равно я не мог посылать моему народу сновидения с тех пор, как ты меня здесь заточила. Так что можешь с тем же успехом меня отпустить. Разбей склянку.
— Еще чего. Пускай тебя лучше похоронят внутри меня вместе с Робином, как жертвоприношение.
— Что?! Да ты шутишь! Я и без того скоро свихнусь от клаустрофобии. Во чреве так темно и душно. Пожалуйста, не надо!
— А чем ты мне отплатишь, если я избавлю тебя от этой судьбы?
— Вам станет лучше, госпожа! Честное слово!
— То есть я поправлюсь, несмотря на эту стрелу? И переживу похороны? Договорились.
— Но только если ты меня потом отпустишь.
— Хорошо, так вроде по-честному. Идет!
Они не ударяют по рукам. Божок произносит заклинание и все еще дует на пальцы, когда на поляне появляется скорбная процессия в черных нарукавных повязках. Малютка Джон тащит на плече труп, Дева Мэриан принимается орудовать ножом. Гай Гисборн содрогается, когда первая струйка крови ударяет ему в глаз. Он терпеть не может печальных оказий.
Хозяин «Девы и островерхой шляпы» никогда еще не встречал таких болтливых гуляк, как эти трое незнакомцев, что устроились в углу, хлещут мед и, громоподобно хохоча, травят анекдоты. Рыжеволосая дама, бомжеватый великан-бородач и молодой синеглазый блондин. Даже в свою бытность плотником кабатчик не слыхивал таких скрежещущих звуков. Троица пьет, передавая по кругу норманнский шлем, носовая перегородка служит ручкой.
— А потом я застал его в женском белье! — выкрикивает блондин.
— Хо-хо-хо! Ха-ха-ха! — гогочут остальные двое.
Они явно провожают в последний путь усопшего товарища. Непохоже, чтобы они по нему особенно тужили. Может, он был перехваленный загордившийся засранец? Да, наверное, дело в этом.
— Если бы только Робин был здесь, чтобы взять нам всем еще по кружечке! Да, такого благородного противника не вдруг и найдешь! Я чуть не разрыдался, когда насадил его на меч.
— На самом деле, — бормочет дама, — он всегда был ужасным скрягой.
— Неужто? Репутация у него сложилась прямо противоположная.
— Да уж, в цензуре он толк знал. А вот любовник был аховый. Меткости никакой. О выносливости и говорить нечего.
Великан скрежещет зубами:
— Скатертью дорожка!
— Не ожидал я этого, — признается блондин.
Хлопает дверь, и в таверну на подкашивающихся ногах вваливается очень высокая женщина. Из живота у нее торчит стрела. На лице застыла гримаса боли.
— Вот, значит, где вы устроились. Мило, ничего не скажешь: надираетесь как свиньи, а мне что, на холоде валяться? Ну-ка подвиньтесь, помянем как следует.
Возле стола имеется лишний табурет. Никто не пытается его убрать.
— Э-э… так вам, выходит, лучше?
— Да уж не без этого. И не стройте такие удивленные рожи. Я царица амазонок и знаю уйму фокусов, чтобы выбраться из передряги. Правда, мужчину целиком в меня еще не вставляли ни разу. Немного жмет, но жаловаться не в моих привычках. Скажите-ка лучше, где это вы раздобыли в лесу черные повязки?
— Разодрали плащ Гая Гисборна.
— Лгун! Эта модная вещица была красной, а не черной.
— Мы покрасили их соком ягод.
— В феврале? Сомневаюсь. А если серьезно?
— Мы уже забыли. Вот!
— Но подобные мелочи очень важны… Секундочку! У меня жуткая боль в тазовой области! Это схватки! Сейчас я рожу!
— Скорей! Полотенце и горячую воду!
— Поздно! Вот уже вылезает голова!
— Какая уродина! Кто-нибудь, шлепните это по спине!
Стиснув кулаки, вперед выступает Малютка Джон:
— Минутку! Что это там оно говорит, полностью вылезая? Пытается сформулировать свою первую фразу! Как трогательно. Тихо все, слушаем.
Они склоняются, приставив ладони к ушам.
— К распропрелатской матери, сто дубов вам в глотку! Дева Мэриан закатывает глаза:
— Это мальчик! Переросток, со взрослого мужчину!
Шериф Ноттингемский достиг лесной поляны. Его сопровождают пятьдесят конных рыцарей. Они носят полный комплект доспехов и никогда не говорят, поэтому нельзя быть стопроцентно уверенным, что внутри кто-то есть. Возможно, это заводные автоматы, созданные колдуном — прежним хозяином замка. Как бы то ни было,
