Лучшее юмористическое фэнтези. Антология

по ней передаются колебания исступленного стука Робина. Прикладывая веревку вплотную к уху, Нина слышит его мольбы и вопли. Будет чем развлечься в дороге.
Они покидают Шервудский лес другим путем. Нина пересекает сухое речное русло. За ней скачет шериф Ноттингемский. За ним — пятьдесят рыцарей. Пока они переправляются, их атакует гигантский скорпион. Какой только дряни ни навезли из Святой земли эти крестоносцы! Закипает жуткая битва. В конце концов, оказывается, многие рыцари и вправду не более чем пустые доспехи.
Но это не ее дело. Она скачет, как скакала. В ее кильватере Робин Гуд умирает последней мучительной смертью.

Алан пробежал под аркой, даже не взглянув на табло над входом. Утро понедельника, и он снова опаздывает. Он часто обдумывал теорию, согласно которой время — это некая точка в пространстве, и всякий раз у него портилось настроение. Ведь тогда в этой конкретной точке пространства всегда утро понедельника, и он всегда опаздывает на службу, причем ненавистную. И так было всегда. И всегда будет. Если только кто-нибудь не вмешается, что категорически запрещено.
— Пресвятая матрица! — воскликнул Джо Туфингерс, когда Алан промчался мимо, торопясь зарегистрировать отпечаток ладони в тщетной надежде не потерять оплату следующих тридцати минут. — Не поверишь, что я нашел в отделе художественной литературы!
Алан шлепнул ладонью по рекордеру. Металлический голос произнес:
— Служащий номер ноль пятьдесят семь, архив, Алан Стронг. Опоздание тридцать минут семь целых две десятых секунды. Штраф — часовая оплата.
Алан пожал плечами и повернулся к Джо.
— Поскольку платить мне не собираются, я, пожалуй, задеру ноги и выпью чашечку жидкого кофеина. Давай рассказывай, что ты там нашел.
— Значит так, я разбирал файлы — сам знаешь, какой бардак в отделе художественной литературы, и вдруг вижу — журнал. А это-то, думаю, здесь откуда?
Какое-то старье, двадцатый век, и называется «Женские секреты». Всякие рецепты, образцы вязания и приторные любовные истории типа: «Он грубо схватил ее, оставляя синяки на нежной белой коже, и прижал к твердой как камень груди…» Я решил, что журнал попал туда по ошибке, и чуть было не выбросил его. Но потом заметил один рассказ — «Любовь, победившая время» и смекнул: вот где собака зарыта. Я этот рассказик полистал — тошниловка страшная, но ты прочти обязательно, дело говорю.
— Зачем?
— Затем, что он про тебя.
— Ну ты даешь, Джо! Я чуть не купился.
— Да я серьезно! Ты взгляни, не пожалеешь, даром что дребедень. Авторица — какая-то Сесили Уокер. Написано препотешно, ну да тогда вообще изъяснялись чудно. Рассказец — дрянь редкостная, но главный герой там ты — сто процентов!
Алан ни на секунду не поверил ему. Джо — хохмач известный, всегда любил хорошую шутку. Алан никогда не забудет, как однажды на вечеринке Джо подсыпал ему в бокал смесь афродизиака с галлюциногеном и что он потом вытворял на виду у всех с курткой начальницы отдела. Алан зажмурил глаза и передернулся, но Джо успел сунуть журнал ему в руку.
Как и все другие исторические памятники из бумаги, журнал обработали специальным раствором. Каждый лист был покрыт прозрачной защитной пленкой, поэтому страницы постоянно слипались и источали ядовитый химический запах. Наконец Алану удалось добраться до рассказа. Он ужаснулся при виде цветной иллюстрации — пара, сомкнувшаяся в страстном, но целомудренном объятии, и послушно принялся читать.
Это была история красивой, но одинокой и неудовлетворенной женщины, которая всю жизнь жила в том доме, где родилась. Однажды к ней постучали, она открыла дверь и увидела загадочного незнакомца — высокого, красивого и на редкость обаятельного.
Алан хмыкнул про себя.
Через полстраницы героиня с красавцем ужинали при свечах, и гость рассказывал о том, что он явился из будущего, где перемещения во времени стали реальностью, и о том, что он работает в архиве Института исследований времени имени Колсона.
Алану стало не до смеха.
Пришелец сообщил, что лишь немногим позволено путешествовать во времени, да и те могут только наблюдать и