Впервые на русском языке уникальная коллекция умопомрачительных историй, изобилующих изощренным юмором и богатой фантазией известных авторов, таких как Роберт Шекли, Нил Гейман, Крэг Шоу Гарднер и других. Эта антология собрала под своей обложкой лучшие образцы юмористического фэнтези.Инопланетянин-банан, расследующий преступление, плюшевые пираты, компьютеризированные ботинки, высокоэнергетические брюки, угрожающие Вселенной, исполняющий любые желания пульт от телевизора, говорящая голова лося… Читателю остается только гадать, что это — фантазия автора или безумный мир за окном!
Авторы: Нил Гейман, Роберт Шекли, Андерсон Пол Уильям, Робертс Адам, Диксон Гордон Руперт, Гуларт Рон, Пол Ди Филиппо, Хьюз Рис, Лэнгфорд Дэвид, Баллантайн Тони, Фриснер Эстер М., Холт Том, Гарднер Крэг Шоу, Дженнингс Гэри, Пайри Стивен, Лонг Лэрд, Лой Роберт, Бродерик Дэмиен, Ричардсон Морис, Редвуд Стив, Браун Молли, Армстронг Энтони, Геренсер Том, Андерсон Гейл-Нина, Роллинс Грей, Вард Синтия, Тодд Мэрилин, Эпплтон Эверард Джек, Морресси Джон, Стоктон Фрэнк Ричард
мной издевается. Считает меня чокнутым, а может, еще и опасным».
— Я понимаю, вам кажется это невероятным.
— Совсем нет, — ответила она и вцепилась в подлокотники.
Он видел, как побелели ее пальцы.
— Пожалуйста, не бойтесь. Я ни за что не причиню вам вреда. — Он вздохнул и положил руку на лоб. — В рассказе все было совсем по-другому.
— Но я никогда не писала рассказов. Скажем, начала однажды, но так и застряла на второй странице.
— Вы еще напишете. Его опубликуют только в тысяча девятьсот семьдесят третьем.
— А вы знаете, что сейчас тысяча девятьсот семьдесят девятый?
— ЧТО?
— Просчитались вы, похоже.
Сесили увидела, как он поник, схватился за голову и трагически застонал. Она подперла подбородок кулаком и стала молча рассматривать его. Незнакомец уже не казался таким страшным. Ненормальным — да, но не страшным. Его даже можно было бы назвать симпатичным при других обстоятельствах. Он взглянул на нее и улыбнулся. Озорной мальчишеской улыбкой, от которой глаза его заискрились. На мгновение Сесили почти позволила себе представить, что было бы, если бы, просыпаясь, она видела такую улыбку… Она приосанилась, выпрямила спину.
— Послушайте, — заговорил он, — да, я опоздал на несколько лет, но, главное, я вас нашел. И если рассказ напечатают чуть-чуть позже, то ничего страшного. Подумаешь! Просто малость просчитался.
— Прошу прощения, — возразила Сесили, — по-моему, в этом деле пунктуальность решает все. Если бы ваша история хоть на йоту была правдой, а это, конечно, не так, вы появились бы здесь раньше. Вы сами сказали, рассказ опубликовали в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, и если он основан на реальных событиях, то вы должны были появиться задолго до того.
— Я и появлялся, только слишком рано.
— Что вы хотите сказать? — невольно заинтересовалась Сесили.
— Хочу сказать, что уже бывал здесь. И встречался с вами. И разговаривал.
— Когда?
— Да вы не вспомните. Вам исполнилось три года, и ваши родители устроили в саду праздник. Конечно, я сразу же понял свою ошибку, но обманул вашу маму и сказал, что зашел извиниться, потому что мой малыш заболел и не может прийти на день рождения (никакого риска, кто-нибудь из детей наверняка не явился), — и точно, она решила, что я отец «маленького Сэмми», и пригласила меня в дом. Я хотел тут же дать деру, но ваш отец протянул мне пиво и пустился рассуждать о чем-то — бейсбол называется. Естественно, у меня при себе не было подарка…
— Но вы подарили мне розу и попросили маму положить ее в книгу и засушить, чтобы она осталась у меня навсегда.
— Так вы помните!
— Ждите здесь. Не двигайтесь с места.
Она вскочила со стула и побежала на второй этаж. Алан услышал шум: Сесили шелестела бумагой, раскрывала и закрывала какие-то дверцы, что-то разбрасывала. Она спустилась вся в пыли, раскрасневшаяся, а к груди прижимала несколько книг. Она плюхнулась на пол и разложила книги перед собой. Когда Алан поднялся, чтобы устроиться рядом, она велела ему оставаться на месте — иначе закричит. Он снова сел на диван.
Сесили открыла первую книгу, и Алан увидел, что это были не книги, а фотоальбомы. Замерев, он наблюдал, как она перелистывает страницы и отшвыривает альбом за альбомом. Наконец в четвертом по счету она нашла то, что искала. Раскрыв рот от удивления, она уставилась на высохшую, пожелтевшую от времени страничку, а потом подняла глаза на Алана.
— Не понимаю, — произнесла она, снова переводя взгляд на потускневшую черно-белую фотографию, приляпанную к альбомной странице жирным засохшим клеем.
Поверху шла надпись: «Сесили три года. Второе августа 1951 года». На снимке ее отец, умерший десять лет назад, тогда еще совсем молодой, улыбался и протягивал бутылку пива другому молодому мужчине, высокому блондину, одетому как работник на бензоколонке.
— Ничего не понимаю. — Она подтолкнула альбом к Алану. — Вы ни капли не изменились. Вы даже одеты точно так же.
— А роза сохранилась?
Она подошла к деревянному шкафу и вытащила тонкую книгу в твердой обложке из серии «Мои первые книжки». Она открыла ее и показала ему высушенный, расплющенный цветок.
— Так вы ничего не придумали? — ошарашенно сказала она. — Это правда. Вы все поставили на карту, чтобы найти меня, потому что нам суждено быть вместе, и ничто, даже время, не может нас разлучить.
Алан кивнул. Похоже на реплику из «Любви, победившей время».
— Сукин сын!
Алан подпрыгнул. Такого поворота сюжета он не помнил.
— Простите?
— Сукин ты сын!
— Но… но в чем дело?
Она встала и начала мерять шагами комнату.
— Ты, значит, тот единственный?
