Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
образом сумев убедить Голеску в полнейшей искренности своих намерений.
От этого его снова бросило в неприятную дрожь.
— Единственное, чего я жажду, — это вашего доверия, моя прелесть, — заверил он Амонет. — А куда вы направляетесь?
— Не ваше дело.
— Разумеется, — согласился он, кланяясь и почесываясь, — Вы ведь уезжаете на задней повозке, да? Трудно удержаться от вопроса, о моя черная голубка и владычица тайн, имеет ли это отношение к товару, который там спрятан. Вероятно, вы отправляетесь на рандеву с тем, кто снимет с вас это бремя, не так ли?
Ее взгляд, полный презрения, пронзил Голеску насквозь, зато он понял, что не ошибся.
Оставшись один, Голеску первым делом отправился обыскивать повозку Амонет.
Хотя главной его целью были деньги, нужно признать, что сначала он взялся за ящик, где предположительно хранилось нижнее белье. Ящик не оправдал его надежд, поскольку в нем содержалось вовсе не белье, а целая алхимическая лаборатория: баночки с толчеными минералами и металлами, перегонные кубы, колбы и реторты. Все было настолько незапятнанно чистым, словно им никогда не пользовались. Когда Голеску наконец обнаружил белье — в дорожном сундуке, — он разочаровался еще больше. Белье у Амонет оказалось простое и практичное, и было ясно, что оборки ее не интересуют. Тем не менее он похитил ее панталоны и запихнул в нагрудный карман, чтобы использовать вместо носового платка, а затем продолжил поиски.
Денег он не нашел, как и личных вещей, которые дали бы ему хоть какой-то намек на прошлое хозяйки. В повозке было много всяких штучек, очевидно предназначенных для создания египетского антуража: мумия в саркофаге из папье-маше в половину натуральной величины. Матерчатый свиток с иероглифами на стене — такие делают во Франции.
Возле умывальника не было ни духов, ни косметики, просто кусок желтого мыла. Голеску понюхал его и скривился: пахло мыло исключительно щелоком. Откуда же тогда брался этот дурманящий аромат не-совсем-корицы, исходивший от ее кожи?
Ни бумаг, ни письменных принадлежностей за исключением полированного сундучка с откидывающейся передней стенкой, который мог служить для чего-то подобного. Но внутри оказалось лишь мутное зеркало зеленого стекла — и больше ничего. Бегло осмотрев сундучок, Голеску захлопнул его, но в кончиках пальцев осталось какое-то неприятное покалывание.
В кладовой тоже не густо: черствый хлеб, луковица, немного картошки. Несколько кастрюлек и медное бельевое корыто. Потирая подбородок, Голеску окинул все это задумчивым взглядом.
— И никаких денег, — произнес он вслух и с размаху шлепнулся на постель Амонет, похрюкивая от досады.
Услышав слабый протестующий вскрик, он вскочил и заглянул под койку.
— Ну конечно! — воскликнул он и открыл ящик.
Эмиль заскулил и забился подальше от света, закрыв лицо руками.
— Эй, не сердись, — проговорил Голеску, вытаскивая его наружу. Он опустился на четвереньки, не обращая внимания на плач Эмиля, и осмотрел ящик. — Где же твоя хозяйка прячет золото, крошка моя? Не здесь, да? Тысяча чертей!
Он снова уселся на постель. Эмиль попытался заползти обратно в спасительную темноту, но Голеску схватил человечка за ногу.
— Эмиль, сокровище мое, в этом мире ничего нельзя достичь, если не можешь гулять при дневном свете, — заявил он. — Да и мне ты тогда пользы не принесешь. Что ты не поделил с солнцем, а?
— Оно мне глаза жжет, — всхлипнул Эмиль.
— Правда? — Голеску подтянул его поближе, силой отнял руки от лица и заглянул в мокрые глаза. — Попробуем-ка что-нибудь с этим сделать. А как только мы решим эту проблему… — Голеску не договорил, расплывшись в улыбке.
Эмиль вывернулся и исчез в своем ящике. Голеску ногой задвинул его.
— Спи, моя картошечка, — сказал он, поднимаясь. — Только никуда не ходи, а твой любимый дядя Барбу к вечеру вернется с подарками!
Напевая себе под нос, он вытер лицо панталонами Амонет, снова засунул их в карман и выбрался из повозки. Задержавшись лишь затем, чтобы запереть дверь, он отправился искать ближайшую дорогу.
Городок он, однако, нашел не скоро, а там то да се, пятое да десятое — так что вернулся Голеску только к закату.
Он поставил на землю свою ношу — большую коробку и битком набитый мешок — и отпер дверь.
— Вылезай, крошка Эмиль, — позвал он и, не получив ответа, запрыгнул в повозку и открыл ящик. — Вылезай!
— Хочу есть, — с укором пропищал Эмиль, но остался лежать.
— Вылезай, и я сварю тебе картошечки! Уже можно, солнце село. Неужели не хочешь поглядеть, что я тебе принес,
