Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
— Ой, гляди, цыганка! — закричала молодая женщина.
К столику подскочила влюбленная парочка, вышедшая проветриться на ночь глядя. Молодой человек нагнулся к Амонет из прохода и спросил:
— Эй, цыганка, что нас ждет? Будем ли мы любить друг друга до гроба?
— Вам осталось жить три дня, — мрачно произнесла Амонет.
Девица ойкнула, парень побледнел и ругнулся вполголоса. Они исчезли в ночи.
— Зачем вы сказали им такое? — потрясенно спросил Голеску.
Амонет пожала плечами и налила себе вина.
— А зачем мне лгать? Три дня, три часа, три десятилетия. За ними все равно приходит Смерть. Я им всем это говорю. А почему бы и нет?
— Неудивительно, что дела у вас идут так вяло! — заметил Голеску. — От вас же ждут хороших предсказаний!
— А зачем мне лгать? — повторила Амонет.
Голеску ошарашенно потеребил усы.
— Почему вы так говорите? — промолвил он наконец. — Зачем вы притворяетесь, будто ничего не чувствуете? Ведь вы же любите маленького Эмиля, правда?
— Я люблю Эмиля?! — изумленно переспросила она, а затем ядовито улыбнулась. — Да разве можно любить такую тварь? Все равно что вас.
У стойки, словно подчеркивая презрительную реплику Амонет, взвизгнула какая-то женщина.
Голеску отвернулся. И тут же принялся залечивать уязвленное самолюбие, под другим углом рассматривая ее слова, выражение лица и тон, так что к тому моменту, когда официант вернулся с подносом, ему практически удалось переписать всю сцену, превратив ее чуть ли не в трогательное объяснение.
— А вот что у нас для милого юноши, — провозгласил официант, поднимая крышку с блюда. — «Сосиски по-венски», жаренные на вертеле!
На блюде высилось искусное сооружение из «венских» сосисок на деревянных шпажках, воткнутых в Целый курган картофельного пюре.
— Ну разве не прелесть? — спросил Голеску. — Эмиль, скажи дяденьке «спасибо».
Эмиль ничего не ответил, но потянулся к тарелке.
— Он говорит «большое спасибо», — пояснил Голеску, когда из-под шали донеслось чавканье.
Перед Амонет официант поставил тарелку с обжаренными кусками какого-то животного, почерневшими до полной анонимности.
— Мадам… господин, — продолжал официант, ставя блюдо перед Голеску.
Тот вздрогнул и заморгал: на какой-то миг ему показалось, что Blutwurstпульсирует и корчится, а тушеные баклажаны с жареным луком копошатся, словно черви. Голеску твердо сказал себе, что все это игра света или результат усталости.
— Обязательно приберегите местечко для десерта, — посоветовал официант.
— Вам тоже осталось жить три дня, — сказала ему Амонет.
Официант от души рассмеялся.
Они отправились на следующую ярмарку и два дня спустя приблизились к окраинам очередного городка. Там Амонет свернула с дороги на пустырь и, вытащив из-за пазухи небольшой кошелек, вручила его Голеску.
— Идите купите провизии, — приказала она, — Мы будем ждать здесь.
Голеску хмуро глянул на кошелек и потряс им возле уха.
— Негусто, — отметил он. — Но это ничего, мое сокровище. Теперь у вас есть мужчина-добытчик.
— Купите картошки, — велела ему Амонет.
— Конечно, мой самоцвет, — ответил он и с улыбкой спрыгнул на землю.
После чего послушно двинулся в город.
— Не то чтобы она бессердечна, — говорил он себе. — Просто за ней надо как следует поухаживать, вот и все. С ней никто и никогда не обращался по-доброму. Пора, Голеску, забросить ведро в колодец твоего обаяния.
Первым делом он отправился на поиски бани. Разыскав ее и уплатив мрачному турку у дверей, он вошел, разоблачился и покорно претерпел пытки кипятком, паром, мочалкой, массажем и, наконец, бритвой. Однако от померанцевой воды он отказался, предпочитая сохранить естественный мужской запах, и ограничился тем, что спросил дорогу к рыночной площади.
Покинув ее час спустя, он действительно нес мешок картошки. Еще Голеску приобрел лук, муку, масло, колбасу, бутылку шампанского, коробку австрийского шоколада и букет хризантем.
Он был вознагражден лицезрением того, как округлились у Амонет глаза при его появлении.
— Что это? — спросила она.
— Это вам, — ответил он и сунул цветы ей в руки.
Голеску еще не доводилось видеть Амонет ошарашенной. Она взяла цветы с некоторой опаской. Вид у нее был до странности смущенный.
— И что полагается с ними сделать? — поинтересовалась она.
— Наверное, поставить в воду? — отозвался Голеску и стал выгружать остальные покупки, с усмешкой поглядывая на Амонет.
Тем вечером, когда они остановились
