Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
в коридоре и увидев странное создание, человек побежит, закричит, станет отбиваться и вообще делать то, что эти жертвы не делали. Убийства должен был совершить человек. Следовательно, где-то нарушена логика.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Чувствуя беспомощность от пустоты в своей голове, я спросил:
— А что нам известно про архов?
— То, что ты видел, — показала она пальцем.
— Я имею в виду… — Хотя что конкретно имею в виду, и сам толком не представлял. — Как они выживают в этом мире? Он столь причудлив. То неимоверный холод, то жуткая жара. Сезоны, длящиеся несколько десятилетий… Как они все это выдерживают?
— Это никому не известно, — вздохнула Анна. — Мы ведь словно нарыв на теле планеты. Люди принесли с собой только узость взглядов рудокопов — копай, переплавляй и отправляй слитки, а когда истощатся шахты — улетай сам.
Она смолкла на некоторое время, чтобы поставить подогреваться чай, а затем продолжила:
— И я не лучше остальных. Растрачиваю свое время, проводя рутинные обследования и залечивая травмы, полученные на шахтах. Так и рождается трескотня насчет «пенис-механика». В ней тоже есть правда. Но в свободное время я пытаюсь заниматься настоящей наукой.
— Что-нибудь полезное?
— Для того, чтобы разобраться с убийствами? Нет. Наоборот, мои исследования настолько далеки от этого дела, насколько только возможно. Я стараюсь разобраться с молекулярной биологией представителей местной фауны…
— Ага, — сказал я. — Понятно.
— В любом случае, ты спрашивал меня, как аборигены уживаются с этим миром. Отвечаю: мне не понятно, как вообще хоть что-нибудь функционирует на Белой. Мы все здесь настолько заняты своей практичностью, что ни у кого просто не хватает времени на демонстрацию своей разумности.
На этом нам пришлось остановиться. Я отправил Мишелю информацию, собранную на Альфе, и мы пошли обедать.
Вкратце перескажу события минувшего вечера: Мак, надувающая щеки, и глазеющие на меня инженеры, которые надеются, что о последнем злодеянии мне известно больше, чем им. Чтобы избежать вопросов, на которые я не хотел (что означает — не мог) отвечать, пришлось избегать общения, а потому я пожелал спокойной ночи Анне и максимально быстро потащил свой стареющий зад к койке.
За дверью, выходящей на террасу, было видно, как приближается очередная буря. Информация, содержащаяся в кубе, гласит, что «весенние дожди» предположительно будут продолжаться порядка сорока стандартных лет. Интересно, что бы сказал на этот счет Ной?
Я завалился в постель, но опять не сумел уснуть — в этот раз из-за постоянных молний — и, бормоча ругательства, снова поднялся, чтобы найти способ затенить окно.
Сверкнула молния. Из-за стекла на меня уставилось чудище.
Сверкнула молния. Я уставился в ответ. Ничего страшного, это ведь всего лишь животное.
Но оно впечатляет. Прямостоящее кривоногое тело покрывает грубый мех неопределенного окраса. Это кабан. Богом клянусь — огромный двуногий кабан. Волосатые уши, крохотные красные глазки, светящиеся необыкновенным поросячьим интеллектом, а еще грязно-оранжевые клыки, побелевшие там, где трутся друг о друга, два растут вниз и два вверх — и ко всему этому следует добавить плоское, дрожащее рыло, с торчащей из ноздрей шерстью…
Хотя, конечно же, то, что я вижу, не может быть кабаном да и вообще являться чем-либо виденным мной ранее. У этого зверя длинные когти вместо копыт и мускулистые передние конечности, подходящие как для ходьбы, так и для того, чтобы карабкаться по деревьям. Представьте себе огромного медведя, скрещенного со свиньей и с… с чем? Короче говоря, с чем-то.
Этот триумф манипуляций природной генетики скребет в темноте своими двадцатисантиметровыми когтями по прочному транспластику, производя омерзительный скрип. Сверкнула молния. Тварь полностью обнажила клыки, в которых не менее двенадцати сантиметров, и разочаровано отвернулась.
Сверкнула молния. Животное исчезло.
Несколько потрясенный, я продолжил поиски и нащупал выключатель на стене, которым и щелкнул. Да, хвала всевозможным богам, окно затемнилось. Я вернулся в постель и постарался уснуть.
В моей голове замаршировали процессии пернатых тварей, сопровождаемые двуногими кабанами и медведями Маяковского, существами, заманившими в засаду экипаж великого навигатора семьдесят лет тому назад, когда на Белой была зима…
Но почему же мне кажется, что во всех этих созданиях есть некое сходство?
