Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
против плоти — черная пешка и белая пешка — север и юг на одной извилистой постэволюционной дороге. Я и раньше не придавал этому особого значения, и теперь тоже. Но сейчас, когда мое дыхание вырывалось клубами морозного пара, а пальцам медленно возвращалась чувствительность, ее высокомерие раздражало больше, чем обычно. Насколько я мог судить, самое большое, а может, и единственное различие между Сарой и тем, кто ждал меня в расстрелянном госпитале, было то, что люди, стоящие у власти, нашли применение ее виду, а вот ститчи и оборотни были для них источником проблем. Все могло обернуться иначе. И еще не поздно.
Параллельно лифтовой шахте шла лестница, и я поднялся на третий этаж. Я не догадался взять с собой фонарик, так что держался ближе к стене и шел почти вслепую, не раз спотыкаясь о кучи хлама.
На третьем этаже меня ждал ребенок.
— Зачем ты сюда пришел? — отрывисто бросил он и моргнул золотистыми глазами хищной птицы.
На нем не было никакой одежды, зато все тело заросло блестящей желто-коричневой шерстью.
— Кто ты? — спросил я.
— Мантикора сказала, что ты придешь. Она видела тебя на мосту. Что тебе нужно?
— Я ищу девушку по имени Джет.
Ребенок засмеялся, словно залаял, и закатил глаза. Затем он наклонился вперед и пристально уставился на меня, при этом вертикальные зрачки его больших золотистых глаз заметно расширились.
— Здесь нет никаких девушек, мистер, — хихикнул он. — Давно нет. Ты что, сбрендил?
— Среди вас есть кто-нибудь по имени Джет? Я прошел долгий путь, чтобы с ней поговорить.
— А может, у тебя есть пистолет? — спросил он. — Или нож?
— Нет, — сказал я. — Ничего такого. Я пришел только поговорить.
— И ты сунулся в Ститчтаун без ножа и пистолета? Тогда ты совсем сдурел. У тебя в голове точно завелись тараканы размером с мои кулаки. — Он поднял сжатый кулак, чтобы наглядно продемонстрировать свое заявление. — Или тебе просто надоело жить.
— Может, и так, — ответил я.
— В это время года мы почти не видим мяса, — усмехнулся ребенок и облизнул тонкие черные губы.
Вдали, в противоположном конце коридора раздался чей-то рык. Паренек оглянулся через плечо, затем снова повернулся ко мне. На его лице блуждала улыбка — холодная улыбка, в которой не было ни жестокости, ни доброты, обнажавшая острые кончики длинных клыков и резцов. И еще он выглядел разочарованным.
— Всему свое время, — сказал он и взял меня за руку. — Всему свое время.
И я позволил ему увести себя в угрожающую тьму коридора.
В конце своей книги Эммануиль Вазерби-Джонс написал следующее: «Свершившиеся и грядущие катастрофы, возвращение АйсПИКа могут стать самым тяжелым поражением человечества. Долгие тысячелетия мы спрашивали себя: есть ли во Вселенной кто-нибудь кроме нас. И этот вопрос нашел отражение во всех мировых религиях. Но, получив окончательный положительный ответ, мы должны были признать, что в прежнем своем невежестве жить нам было гораздо спокойнее».
Мы еще более одиноки, чем прежде, — Ронни все правильно понимала.
Когда я вышел из контакта и лаборанты надежно заизолировали сигналы этих существ, когда запертые волны стали колотиться в стены комнатушки на Колумбус-авеню, когда один из медиков вколол мне дозу стимулятора, чтобы прочистить мозги, я сел на пол и заплакал.
В этом не было ничего необычного. Я плакал почти каждый раз. Хорошо, хоть не блевал.
— Отличная работа, — произнес Темплтон и положил мне на плечо руку в тяжелой перчатке.
— Будь ты проклят! Я слышал их. Понимаешь, ублюдок, я слышал их обоих!
— Дит, мы сделали все, что смогли. Не мог же я накачать тебя морфином, чтобы ты вырубился.
— О Господи, о милосердный Иисус! — рыдал я, словно дряхлая старуха.
Я тяжело дышал, и сердце бесновалось в груди, но постепенно затихало под действием синтетадрина, вколотого в левое плечо.
— Темп, убей их. Убей прямо сейчас.
— Мы должны придерживаться протокола, — спокойно ответил он, поглядывая в сторону дрожащей массы костей, мяса и протоплазмы на кровати. Из того места, где раньше был рот мужчины, высунулось кроваво-красное щупальце и стало энергично впиваться в продавленный матрас.
— Как только ты выложишь все сведения и мы убедимся, что процесс необратим, мы уничтожим признаки жизни.
— Все к черту! — крикнул я и потянулся к его «беретте».
Я так сильно рванул рукоятку пистолета, что застежка-липучка с треском разошлась, а Темплтон чуть не свалился на меня. Я оттолкнул его свободной рукой и навел дуло на кровать.
— Не вздумай спустить курок!
— Убирайся к дьяволу, — прошептал я Темплтону,
