Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
Роберт Вуд, известный американский физик и химик, доказал чисто субъективную природу наблюдавшихся Блондло явлений; эпизод с подменой призмы также имел место — хотя и, разумеется, с ровно противоположным исходом, чем описан у Ди Филиппо. Симона Гиэ, ставшая в рассказе секретаршей Камю, в действительности была его первой женой, актрисой и морфинисткой; поженились они в 1934 г., брак их продолжался меньше года. «Генерал-губернатор» Мерсо — не кто иной, как протагонист «Постороннего»; из этой же повести Камю Ди Филиппо позаимствовал ресторатора Селеста и центральный эпизод убийства спящего в дюнах араба. Существовал и дансинг Падовани, описанный Камю в автобиографическом эссе «Лето в Алжире»: «В Падовани, квартале бедноты, на взморье каждый день открыт дансинг. И в этом огромном ящике, одной стороной выходящем на море, до ночи танцует молодежь. Часто я жду здесь одной особенной минуты. Весь день окна затенены наклонными деревянными щитами. После захода солнца щиты убирают. И зал наполняется странным зеленоватым светом, который отбрасывает двойная раковина моря и неба. Когда сидишь в глубине, подальше от окон, видишь только небо, и по нему опять и опять китайскими тенями проплывают мимо лица танцующих. Порой звучит вальс, и тогда черные профили на зеленом кружат с упорством бумажных силуэтов на патефонной пластинке» (пер. Н. Галь). Ди Филиппо обильно цитирует это эссе — см., в частности, пассажи о ледяном лимонаде, приправленном настоем апельсинового цвета, и родной земле, распахнутой небу, словно рот или рана. Ну а предпоследняя реплика незнакомца — «Такие поступки подготавливаются в безмолвии сердца, подобно произведениям искусства» — это парафраз из «Мифа о Сизифе»: «Самоубийство подготавливается в безмолвии сердца, подобно Великому Деянию алхимиков» (пер. А. Руткевича).
Пол Мелко, еще мало знакомый читателям, печатался в различных изданиях, в том числе в таких как «Realms of Fantasy», «Live Without a Net», «Asimov’s Science Fiction», «Talebones», «Terra Incognita». Один его рассказ вошел в двадцать первый сборник «The Year’s Best Science Fiction».
В удивительной, причудливой истории, которую мы приводим ниже, автор утверждает: если каждый раз, когда мы принимаем решение, рождается новая вселенная, все-таки имеет значение, какое именно решение мы примем…
Мы не сразу понимаем, что это человеческое лицо. Щека и бровь багровые, один глаз заплыл. На носу — запекшаяся кровь, на губах — кроваво-черные волдыри, рот заклеен скотчем, который почти сливается с бледной кожей жертвы.
То, что мы видим, поначалу не воспринимается как лицо. Не ожидаешь, что кто-то будет выглядывать из-за водительского сиденья. Что человеческое лицо вообще может быть вот таким.
Итак, сначала мы не понимаем, потом один из нас сообразил, и все мы смотрим.
Для некоторых из нас грузовик уже не здесь, и у нас ноги как будто примерзли к земле от недавно увиденного. Улица напротив книжного магазина пуста, если не считать двух-трех пешеходов. Теснистая улица не вздрагивает под колесами грузового полуприцепа, и его дизельный мотор не будоражит благостный весенний воздух.
В других измерениях грузовик как раз напротив нас или только подъезжает к магазину. Где-то он красный, где-то синий, а в других случаях черный. В том измерении, где девушка смотрит на нас из-за стекла, грузовик бордовый с металлическим отливом, и на дверях кабины белыми буквами выведено: «Барон».
Только в одном измерении девушка высовывает свое разбитое лицо с заклеенным ртом и останавливает на мне взгляд того глаза, что не заплыл. Только там Барон протягивает руку и заталкивает девушку назад. В этом измерении Барон видит меня, но на его крупном лице и в карих глазах ничего не отражается.
Грузовик замедляет ход, и тут обстоятельства складываются так, что тот я, который стоит у магазина, исчезает из нашего сознания.
Нет, я не использовал свои феноменальные
