Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
а только пересекает систему на пути к Паркурсту и к новым червоточинам. Северин хотел бы снова повидаться с Мартинесом и леди Терцей и не отказался бы узнать, что там с Аллодормом.
Придется подыскать себе на ближайшие месяцы другое занятие, и он, кажется, уже придумал, что это будет. Он все не мог забыть тот сон в Рио-Хондо и заполнил свой личный файл статьями о куклах, кукольниках, марионетках, роботах, о театре теней и о кукольных спектаклях.
Люди изобретают разные способы скоротать долгий путь. Кто-то играет, кто-то пьет, кто-то уходит в себя. Другие смотрят записи развлекательных шоу, влюбляются, учатся играть на музыкальных инструментах. Кое-кто все силы отдает работе, доводя до отчаяния остальных членов экипажа.
Может статься, думал Северин, он окажется первым, кто додумался до кукольного театра.
Это наверняка широкое поле деятельности.
— Все в виртуале? — спросила астроном Шон-дан. — Переключаю внешние камеры на семнадцатый канал.
— Комм, канал семнадцать, — услышал Мартинес негромкий голос Терцы с ближайшего амортизатора.
Сам он уже вышел на нужный канал, и в голове у него возникла картина звездного неба, каким оно было видно с «Каенты», заканчивавшей ускорение выхода из системы Ларедо. Шлем на его голове был легче, чем флотское устройство, так же передававшее изображение на зрительные рецепторы, но требовавшее подключения наушников и микрофонов. Было и другое отличие: картина представлялась чуть более плоской, возможно, потому, что для гражданских целей не нужно было особой точности.
Звезды сияли бриллиантами на черном полуночном занавесе, молчаливые, постоянные и величественные. Это были родные звезды, под ними Мартинес провел первую половину жизни, и он невольно искал знакомые созвездия на привычных местах. Собственная звезда Ларедо на таком расстоянии казалась немногим ярче других звезд. Программа отсекала ослепительный хвост «Каенты», чтобы он не затмевал звезды, и в результате часть дисплея оказалась затемнена — тревожное зрелище, словно за кораблем тянется непроницаемое черное пятно.
Мартинес с Терцей находились в главной гостиной «Каенты». Здесь собиралось общество и стоял слабый аромат духов. Двадцать дней, как они оставили Ларедо. Астроном Имперского Университета Зарафана Шон-дан, приглашенная Марселлой, собиралась продемонстрировать, почему астрономическую обсерваторию они основали на станции Чи, и не жалела месяца, чтобы добраться туда.
— Десять секунд, — сказала Шон-дан, — восемь, пять…
«Каента» двигалась слишком быстро, чтобы Мартинес успел заметить станцию червоточины, сквозь которую проскользнул корабль, и тем более саму червоточину, вывернувшую звезды наизнанку. Переход был мгновенным. Так же мгновенно изменилось звездное небо.
Огромный сверкающий звездный шар вспыхнул перед Мартинесом, заняв собой треть видимого пространства. Звезды так теснились друг к другу, что представлялись сверкающими песчинками, рассыпанными на океанском пляже. Мартинес поймал себя на том, что невольно вздохнул, и услышал, как ахнула Терца. Чем больше он всматривался, тем больше различал звезд. Внутри скопления выделялись гигантские облака и структуры, и ослепленный Мартинес уже не знал, видел он их на самом деле или его сознание стремилось установить порядок в громадном пылающем хаосе, отыскивая знакомые виды, как созвездия на ларедском небе.
Вглядываться в звездный шар было все равно что уплывать дальше и дальше в бесконечное море, мимо расплывчатых неясных отмелей, которые, стоило присмотреться, оказывались миллионами кораллов. Каждый из них открывал пристальному взгляду множество известняковых скорлупок, и в глубине этих скорлупок таились крошечные живые существа — усложнявшаяся бесконечность, и мозг наконец отказывался воспринимать ее.
— Теперь понимаете, почему мы открыли здесь обсерваторию? — В голосе Шандан, дошедшем до слуха Мартинеса, прозвучало сдержанное торжество. — Из всех червоточин империи эта выходит ближе всего к центру Галактики. Это первая возможность как следует разобраться в структуре галактического ядра. Отсюда можно непосредственно наблюдать, как воздействует на ближайшие звезды сверхмассивная центральная черная дыра.
Усилием воли Мартинес переключил внимание с пылающего шара на другую часть звездного неба, окружающего «Каенту». По сравнению с небом Ларедо звезды казались очень частыми, а светящиеся полосы отмечали витки спирали Галактики, разворачивающиеся в бесконечном пространстве. Система Чи, в сущности, находилась в самом ядре, хотя и на периферии, так что звезды со всех сторон
