Новая антология мировой научной фантастики под редакцией Гарднера Дозуа представляет лучшие образцы жанра. Впервые на русском языке! Для тех, кто готов покорять бескрайние просторы Вселенной и не боится заблудиться в закоулках виртуальной реальности, Питер Ф. Гамильтон и Вернор Виндж, М. Джон Гаррисон и Кейдж Бейкер, Стивен Бакстер и Пол Ди Филиппо, а также многие другие предлагают свои творения, завоевавшие славу по всему миру. Двадцать восемь блистательных произведений, которые не оставят равнодушными истинных ценителей — «Science Fiction».
Авторы: Паоло Бачигалупи, Гарднер Дозуа, Дэниел Абрахам, Сингх Вандана, Розенбаум Бенджамин, Биссон Терри Бэллантин, Бейкер Кейдж, Нэнси Кресс, Стивен Бакстер, Арнасон Элинор, Флинн Майкл Фрэнсис, Моулз Дэвид, Виндж Вернор Стефан, Мэрфи Пэт, Уильямс Уолтер Йон, Гаррисон М. Джон, Келли Джеймс Патрик, Гамильтон Питер Ф., Роуи Кристофер, Харрисон Майкл Джон, Гаррисон Джон
хотя это отверстие не было ртом.
— Они в самом деле красивы, — сказала Иман.
Она вышла к Хасану, пока остальные шумно обсуждали название планеты. Хасан кивнул, не соглашаясь, а показывая, что слушает. Его взгляду аборигены представлялись жуткими, неестественно изогнутыми и рябыми, как после оспы. Но это оттого, что взгляд его искал симметрии, которой здесь не было.
— Возможно, и красивы, хотя несколько отличаются от жизненных форм, которые Мизир обнаружил здесь, наверху, — сказал он. — Я думаю, они пришлые. Этот твой народ пришел откуда-то еще. Может быть, из-за океана.
— Может быть, — признала она. — Сунг говорит, вся прибрежная равнина не принадлежала этому континенту, и от ее столкновения с материковой сушей возникли Туманные горы.
— Я все пытаюсь увидеть лица, — сказал он ей. — Знаю, что их нет, но сознание упорно рисует ноздри и уши. Кажется, будто они мне улыбаются.
— Матрица распознавания, — кивнула Иман. — Человек может увидеть лик Исы, хвала ему, в картофелине, или шайтана в клубах дыма.
— Меня это беспокоит. Мы должны видеть этих людей, как они есть, а не такими, какими их считаем.
— В Мире Конканона было проще, — сказала она. — Там аборигены походили на цветы.
— Неужели?
— Немножко. Они летали.
— А…
— Выбрасывали пар из концов стеблей. Передвигались короткими скачками. Но в цветке мы не ищем лица.
— А вот я всегда путал тебя с лилией.
Иман отвернулась от него, притворяясь, что заинтересовалась спором в шатре.
— Ты не хочешь назвать его Миром Маклуфа? Глава команды имеет право…
Хасан покачал головой:
— Я как-то встречался с Конканоном. У него самолюбия хватит на целый мир. Я не так тщеславен. Как, по-твоему, нам его назвать?
Иман поджала губы, поправила хиджаб под подбородком. Лицо ее было бледным кругом в окружении клетчатой красно-белой материи — такие платки носят в долине Иордана.
— Надо узнать, как называют его аборигены на своем языке.
Хасан рассмеялся:
— Наверняка «Мир», и скорее всего, на сотне языков, причем большую часть этих языков мы и не услышим никогда.
— Шангри-ла!
— донесся из шатра громкий голос Башира, и Хасан обернулся к нему.
Янс хлопнул в ладоши:
— Превосходно. Это и впрямь настоящий рай.
Клаус медленно кивнул, и его поддержали Ладаван и Халид, привратник. Сунг промолчал, глядя на Хасана.
— Нет. — Хасан шагнул в шатер. — Опасно так называть мир, и тем опаснее, что это имя внушает спокойствие. Каждый раз, услышав его, мы будем считать его все менее угрожающим.
— А разве это не так? — спросила Иман.
Хасан оглянулся и увидел, что она водит ладонью по мускулистой большой руке своего творения.
— Не знаю, — отозвался он. — Я еще не знаю, что он прячет.
— Прячет? — переспросил Башир, — Что же он может прятать?
Сунг насмешливо хмыкнул, но Хасан не торопился отвечать.
Он смотрел на Иман, которая все гладила статую.
— Ну а ты бы как его назвал? — с вызовом спросил Янс.
— Право выбора за тобой, Хасан, — напомнил Мизир.
— Если вы непременно хотите назвать этот мир, — проговорил Хасан, снова выглядывая из шатра на чужие созвездия в небе, на лишенное выражения, неподвижное «лицо» статуи, — если непременно нужно имя, зовите его Аль-Батин.
Мизир застыл, Башир с Халидом переглянулись. Иман слабо улыбнулась.
— Это значит, «тайный», — шепнула она остальным.
— Не совсем, — поправил Хасан.
— Это одно из имен Бога, — возмутился Мизир. — Нельзя так называть планету.
— Название подойдет, — сказал Хасан, — пока Бог таит от нас ее природу. А потом… потом увидим.
Они назвали город Восточным Портом, по его расположению в широкой дельте. От устья быстрой реки к морю тянулся глубокий залив — и на нем стояли причалы, доки и склады. Это они сумели узнать из сонарных изображений, переданных высотными зондами. Почему в доках нет кораблей, зонды объяснить не могли.
К югу и западу от города лежала равнина, покрытая зеленеющими всходами, из чего они сделали вывод, что здесь сейчас поздняя весна. Растения были раскидистыми и широколистными, как клевер, и неясно было, используются ли они в пищу батинитами или идут на корм скоту. Бороны и культиваторы тянулись за упряжками шестиногих животных, у которых когти на средних и задних парах ног были почти не видны под копытообразным наростом. На передних ногах виднелись раздвоенные копыта. Само собой, команда окрестила их «лошадьми», хотя сложением животные скорее наводили на мысль о «быках».
Одна поляна
