Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

Майкл Лайблинг, детский писатель, живет в Монреале с женой Пат, тремя милыми дочками и неврастеничной собачонкой Буди, которая до смерти боится алюминиевой фольги, снежных хлопьев и тостов с маслом.
Когда Майкл не пишет рассказов, он непременно сочиняет что-нибудь другое. Он уже был репортером, ведущим на радио, писал речи и работал в рекламном агентстве. А совсем недавно завершил новый роман.
Сам Лайблинг говорит о рассказе «Терракотовый мальчик»: «На него меня вдохновила девчонка, которая мешала нам с дочерьми играть в мини-гольф в курортном городке на севере штата Нью-Йорк. Как оказалось, хозяин поля для мини-гольфа — отец девчонки, и она целыми днями изводит посетителей».
В «Терракотовом мальчике», навеянном этой встречей, показано, что с миниатюрным гольфом можно сотворить то же, что Джорж Р. Р. Мартин сотворил с сырными стружками в «Человеке-груше». Написанный удивительно эмоционально, рассказ одновременно будоражит и леденит душу. Впервые опубликован в зимнем выпуске канадского журнала «On Spec».

Тупица. Тупой как пробка, тысячу раз болван. Глупый, дурной, слабоумный, тупоголовый, идиотский, кретинский, маразматический, невменяемый, с парализованным мозгом болван.
Десять тысяч путей ведут в Нью-Йорк-Сити, а он выбирает дорогу 87. Двадцать четыре года цеплялся за любую отговорку, а теперь ночной переезд между штатами, видите ли, устраивает его. «Меня устраивает, Холли». Вот что он заявил. Едва удостоил дорожную карту взглядом. Как будто бы время залечило раны, все исправило. Чего, как Бог свят, конечно, не произошло. Как будто бы он наконец готов сражаться с демонами. К чему он, как Бог свят, конечно, не готов. Можно подумать, ему удастся просто проскочить мимо. Даже не заметить. Беда в том, что он никогда не доверял рекламе. Даже не думал, что это место может существовать до сих пор. По прошествии столь долгого времени.
Мальчишки заныли на заднем сиденье:
— Мы хотим, папа. Холли поддержала их:
— У нас есть время, Орри. В самом деле, давай заедем.
Он содрогнулся, дыша тяжело, словно роженица на последней стадии, заскрипел зубами и выдохнул:
— Нет, не люблю я этот мини-гольф. — И на последнем дыхании, срывающимся от страха голосом: — Не люблю экстремальные виды спорта.
Холли вздрогнула.
— Что? — захихикала, оборвала себя, не совсем уверенная, что за ахинею сейчас услышала. — Не любишь… чего?
Он передернул рычаг коробки скоростей и вжал в пол педаль газа. Единственное, чего он хочет от поворота 21, — оставить его позади.
— Орри, пожалуйста, помедленнее, — попросила она, не повышая голоса, чтобы не пугать детей. Но взгляд по-кроличьи затравленный. Беспокойство опустилось пепельной вуалью. Держит себя в руках — снова его тайны всплывают на поверхность. — Ты едешь слишком быстро…
Он никогда не рассказывал ей. На самом деле, не рассказывал никому. Холли может примириться с большинством его заскоков, например, с боязнью ресторанов фаст-фуда. С настроениями. Но добавлять ко всему миниатюрный гольф — это уже чересчур. Полный идиотизм. Он, разумеется, мог бы объяснить, но тогда он выставит себя не вполне нормальным.
Тупым, как пуговица на балахоне огородного пугала.
Тогда были только он и его мать. И «Датсан» 510.
— Орри, просыпайся, приехали. — Держа руль левой рукой, она развернулась назад и легонько потрясла его за плечо. — Ну, же, детка.
— Отлично, мам. — Он развалился на заднем сиденье, упираясь тапочками в дверцу, зевнул, потянулся, открывая глаза, и первый раз мельком поглядел на «Форт Бампоу».
Каждый, кто когда-либо проводил лето на озере Арнольд, знал мини-гольф «Форта Бампоу». Полмили