Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

Один карманник, с длинными и ловкими пальцами и лицом, выражающим саму невинность, клялся честью, что ему из первых рук известно, из-за чего покончил с собой господин Томази. Дело было в карточной игре, где мастер потерпел настоящую катастрофу. С некоторого времени он был рабом этой страсти, хотя об этом никто не знал, даже его помощник, живший с ним под одной крышей. Каждую пятницу у мастера тайком собиралась компания картежников, проходя сразу в мансарду, откуда он в конце концов и шагнул в смерть. Окно они завешивали одеялом с кровати, чтобы снаружи ничего не было видно, а потом при свечах начиналась игра, нередко продолжавшаяся до зари.
Как честный человек, скрипичный мастер полагал, что имеет дело с ровней, и не подозревал, что попал в сети хитрых и жестоких шулеров. Вначале они играли с небольшими ставками, и мастер по большей части выигрывал. Но затем удача повернулась к нему спиной. Он начал терять, и не только деньги, но и рассудительность. Он стал повышать ставки в безумной надежде вернуть проигранное, но только увязал еще глубже. Когда у него кончились наличные деньги и драгоценности, он начал подписывать векселя. Так он остался без большого сельского имения, а потом и дома в городе. Однако все это господин Томази еще мог как-то перенести. Но когда карты отняли у него последний драгоценный инструмент, он понял, что опустился на самое дно. До мастера наконец дошло, что он стал жертвой обмана, но было уже поздно. Не сумев смириться с мыслью, что его скрипки попали в руки изворотливых воров, он осудил сам себя на самое тяжкое наказание.
И это, конечно, было выдумкой, но господин Умбертини и на сей раз смолчал. Встречи игроков каждую пятницу, пускай и тайные, не могли бы ускользнуть от его внимания. Кроме того, у господина Томази не было никакого имения, которое он мог бы проиграть. Но гораздо важнее, чем эти мелочи, было то обстоятельство, что игра представляла собой последний порок, которому мастер мог бы предаться, — поскольку испытал все ее последствия, хотя сам никогда и не играл.
Старший брат скрипичного мастера, господин Роберто Томази, еще в молодости стал завсегдатаем казино. Там он довольно скоро оставил свою долю отцовского наследства, потом некоторое время удовлетворял свою страсть благодаря щедрой помощи брата. Альберто долгое время проявлял удивительную снисходительность к слабости Роберто, соглашаясь оплачивать его карточные долги, но однажды тот в приступе ярости из-за того, что ему было отказано в большой сумме, схватил только что законченную скрипку и разбил ее о стену. Братья с той поры никогда больше не виделись, хотя старший слал покаянные письма и даже приходил к дверям младшего.
Хромой попрошайка, утверждавший, что он — внебрачный сын некоего военачальника, терпеливо выслушал все три рассказа, а потом самоуверенно заявил, что на самом деле все было совсем не так. Мастер вообще не совершал самоубийства, как считают все. Он не выпрыгивал из окна, его выбросили оттуда. Кроме двух помощников пекаря есть и третий очевидец. Речь идет об одном нищем, который после злосчастного случая сбежал из города, напуганный тем, чему стал свидетелем, поведав перед этим обо всем своему хромому приятелю.
Этот нищий провел ночь на площади, под какой-то лестницей, а на рассвете его разбудил треск, доносящийся откуда-то сверху. Он, еще толком не проснувшись, начал оглядываться и определил, что звук доносится из открытого окна мансарды в доме скрипичного мастера. Похоже было, что там пытаются что-то разбить, но снизу ничего не было видно. А потом все замолкло, и на некоторое время воцарилась тишина. В тот момент, когда на площадь вышли два помощника пекаря, каждый неся по корзине со свежим хлебом, в окне появился испуганный мастер. Он вцепился в раму, пытаясь сопротивляться кому-то, толкавшему его сзади. Борьба была бесшумной, поэтому юноши ее и не заметили. Они, ни о чем не подозревая, пересекали площадь среди голубей, о чем то болтая.
Давление на спину мастера становилось все сильнее, и его сопротивление в конце концов иссякло. Его словно подтолкнула какая-то огромная рука, он вырвался наружу и беспомощно полетел на мостовую, не издав при этом ни звука. Окно между тем оставалось пустым, как будто мастер сам, по своей воле, бросился вниз. Лишь на миг там мелькнула фигура, да такая жуткая, что от ее вида у наблюдателя, спрятавшегося под лестницей, кровь застыла в жилах. Она исчезла тотчас же, но и одного мгновения было достаточно, чтобы нищий без всяких сомнений узнал, кто это. Нищий просидел, притаившись, в своем укрытии еще долго, не решаясь двинуться с места. Он отважился выйти, лишь когда следователь закончил свой осмотр и тело пострадавшего было убрано.
Ничего необычного, заключил поучительно