Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

поблизости в своем бикини, выходила среди ночи к холодильнику перекусить в одних трусиках и футболке. Ну, вы понимаете.
В общем, стерва-мамаша сделала мне предупреждение, осмелилась сказать, чтобы я лучше держался подальше от ее дочурки. Позже я видел дочку, у нее на щеке был синяк, словно ее ударили, побили. Я вызвал мамашу и сделал предупреждение ей, сказал: если хоть волосок упадет с головы ее девчонки, я прирежу ее саму и скормлю койотам. — Он улыбнулся. — Просто, понимаете, хотел ее припугнуть.
Я кивнул.
— И девчонка потом пришла, благодарила меня. Слово за слово, я позвал ее в спальню и… я ее трахнул. — Голос Большого Человека упал. — Дело в том, что, когда я кончил, открыл глаза, ее… ее не было. Она стала тряпичной куклой. Тряпичной куклой в человеческий рост. — Он замотал головой. — Не знаю, как это случилось, как они это сделали, но это произошло мгновенно. —
Он щелкнул пальцами. — Вот так! Я сжимал ее задницу, зарывал лицо в ее волосы, а в следующий миг ощутил, что ее ягодицы превратились в тряпку и я зарываю лицо в солому. Меня пронзил страх. Я выскочил из постели, а кукла усмехалась мне широкой тупой усмешкой, вышитой на ее роже. Он нервно облизнул губы.
— Она даже не была похожа на Майю. Вообще на человека. Я позвонил по внутреннему телефону, приказал своим людям убедиться, что мамаша с дочкой не покидали дом. Велел пойти за ними и найти, особенно мамашу. Когда я обернулся, постель была пуста. Даже кукла исчезла.
Он минуту помолчал.
— Они исчезли тоже, — предположил я. — Так ведь?
Он кивнул.
— Обе, и сразу после началась вся эта чепуха. Я отдал приказ, велел моим людям найти горничную, схватить ее, но такое впечатление, что она как сквозь землю провалилась.
— Итак, вы хотите, чтобы я нашел женщину. Он подался вперед.
— Я хочу, чтобы вы покончили с этим дерьмом. Мне плевать, как вы это сделаете, только сделайте. Найдите ее. Если нужно, оставьте ее в покое, мне все равно. Я только хочу снять проклятие. — Он снова откинулся назад. — Потом, когда все это кончится, я решу, что с ней делать.
Я кивнул. Мы оба знали, что он собирается с ней сделать, но это была одна из тех вещей, о которых он не хотел говорить, г. я не хотел слышать.
Я подумал о Шмеле, и хотя воспоминания о той истории были свежи, эмоции утихли, и теперь все казалось почти забавным.
Ну, может, не забавным.
Любопытным.
Подобные вещи вызывают интерес.
— Как вы меня нашли? — спросил я. — Телефонная книга?
— Я же сказал, я слышал, вы разбираетесь в подобных вещах.
— От кого? Он улыбнулся:
— У меня свои источники.
Это мне не понравилось. Я никому не рассказывал о Шмеле, а те, кто знал, были либо мертвы, либо бежали.
— Еще говорят, вы связаны с нелегалами. Я подумал, это будет кстати.
— У вас хороший слух.
— Я не был бы там, где я есть, если бы не делал этого. Я, кажется, слишком долго глядел на него.
— Ладно, — произнес я. — Я возьмусь за дело. Но это будет стоить две с половиной тысячи плюс расходы. Сумма была гораздо выше той, что я просил обычно, но я знал, Большому Человеку она по карману.
Он согласился с моими условиями, не споря. Я понял, что мог бы и должен был запросить больше. Но в подобных вещах я никогда не смыслил, и вот снова моя наивность исключила меня из списка тех, кто в день выплаты получит хороший куш.
— У вас имеется фотография горничной? — спросил я. — И имя? Он покачал головой.
— Даже имени не знаете?
— Я никогда не звал ее по имени. Это было мне безразлично. — Он махнул в сторону холла. — Может, Джонни или Тони знают.
Неведение сильных мира сего. Я забыл принять его во внимание.
Быстро вошел один из холуев. Прессмен спросил, как звали горничную, но тот тоже не знал, он поспешно вышел и вскоре вернулся, отрицательно качая головой.
Большой Человек усмехнулся:
— Полагаю, это означает, что мы забыли выплатить налог на ее социальное обеспечение.
— Но девушку-то звали Майя? — переспросил я. Он кивнул.
— Значит, мать Майи. Начну с этого.
— Делайте, что нужно, — произнес он. — Но я хочу получить результат. Я жду от людей завершения работы, ради которой их нанимают, и я не люблю разочаровываться. Мы понимаем друг друга?
Момент был совершенно киношный. Должно быть, он смотрел те же фильмы, что и я, и старательно играл свою роль, но меня охватило такое чувство, словно я продал душу Банде, словно прыгнул выше головы, загнал самого себя в угол и теперь стою перед выбором, плыть или тонуть. Жуткое чувство.
Но в нем было и что-то будоражащее.
Я кивнул, и мы с Прессменом пожали друг другу руки. Пришлось напомнить себе, что не следует подпадать под влияние всего