Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
а изможденный тощий старик из второго дома вовсе не говорил по-английски. Мои попытки заговорить на испанском вызвали у него лишь недоуменный взгляд.
Я решил отправиться домой, захватить диктофон, затем вернуться и посмотреть, не пришла ли Тереза, но, когда я подошел к двери своей квартиры, у меня звонил телефон. Он продолжал звонить, пока я отпирал и открывал дверь. Кому-то очень сильно хотелось поговорить со мной, я заторопился, поднял трубку.
Это оказался Большой Человек.
Я узнал голос, но не интонацию. Исчезло высокомерие, порожденное уверенностью и самонадеянностью за долгие годы власти.
Большой Человек был напуган.
— Она до меня добралась! — сообщил он.
— Мать Майи? Он был вне себя:
— Приезжайте немедленно!
— Что стряслось?
— Немедленно!
Я мчался, словно выпущенный из ада демон. Не сбросив скорость даже в Долине с ее скрытыми камерами и радарами, я вылетел на Скоттсдейл-роуд на скорости, почти в два раза превышающей разрешенную, решив, что все квитанции, которые пришлют мне по почте, оплатит Большой Человек.
Один из людей Прессмена ждал меня возле дома, меня быстренько ввели внутрь и проводили в спальню, где на стуле рядом с гигантской водяной кроватью сидел раздетый до пояса Большой Человек. Когда я вошел, он поднял на меня испуганные глаза.
Меня пробрал внезапный холод.
Его правая рука усохла до половины нормального размера и почернела. Целых три доктора, все явно высоко оплачиваемые специалисты, толпились вокруг него, один делал инъекцию, двое остальных негромко переговаривались между собой.
— Эта сука меня прокляла! — закричал он, и в его голосе звучали страх и злоба. — Хочу, чтобы ее нашли! Вы меня понимаете?
Мы с холуями кивнули. Никто из нас не знал, к кому именно он обращается, а в данной ситуации было безопаснее помалкивать.
Большой Человек поморщился, когда игла вышла из руки. Посмотрел на меня, подозвал жестом, один из докторов отошел в сторону, чтобы я мог подойти ближе.
— Есть ли способ исправить это? — проговорил он сквозь стиснутые зубы. — Можно ли как-нибудь снять с меня проклятие?
— Не знаю, — признался я.
— Ну, так узнайте!
Он закричал, и рука у нас на глазах сократилась еще на шесть дюймов. Доктора переглянулись, явно растерянные. Они казались обеспокоенными, и до меня впервые дошло, что, хотя они были главными в своей сфере, лучшими, цветом клиники Майо, они так же опасались гнева Большого Человека, как и все остальные. Эта мысль отрезвляла.
Я пошел к двери, собираясь найти телефон, сделать несколько звонков, выяснить, знает ли кто из моих знакомых что-нибудь о том, как снимают пожирающее руки гватемальское проклятие. У двери я обернулся, собираясь задать Большому Человеку какой-то вопрос, но он снова закричал, и рука с низким отвратительным влажным чмоканьем исчезла, ее огрызок втянулся в плечо, кожа сомкнулась над ним, словно руки никогда и не было.
Я выскочил из комнаты.
Ни у кого из моих знакомых не было ни сведений, ни догадок, и я решил, что лучше всего снова отправиться в шаткую хижину Терезы. Я велел одному из прислужников Большого Человека передать тому, что я уехал узнавать насчет проклятия и матери Майи. Холуй затравленно заозирался, я тоже смотрел бы так, если бы мне пришлось прямо сейчас докладывать о чем-либо Большому Человеку, и я быстро исчез, пока он не опомнился и не заставил идти с докладом меня самого.
На мое счастье, Тереза оказалась дома. Одна. Я напустил на себя самый официальный вид, чтобы заставить ее разговориться. Я работаю на Винсента Прессмена, сообщил я в надежде, что имя произведет на нее впечатление, а он хочет знать все об окружении своей бывшей горничной и ее дочери Майи.
Слухи о происходящем, должно быть, уже распространились по гватемальской коммуне, потому что при имени Прессмена Тереза побледнела, а когда я упомянул Майю, осенила себя крестом.
— Ты что-то знаешь об этом, — заявил я.
Она закивала, явно напуганная. У меня сложилось впечатление, что она не привыкла разговаривать с чужаками.
— Что творится? — спросил я. — Что происходит с мистером Прессменом?
Женщина затравленно огляделась.
— Он путался не с той женщиной. Она… как вы называете?.. Очень сильная…
— Ведьма? — поспешил я на помощь.
— Да, ведьма! Она его прокляла. Она его убьет, но хочет сначала помучить. — Тереза снова осенила себя крестом.
— А что с ее дочерью, Майей?
— Дочь умерла.
— Что?
— Мать ее убила. Ей пришлось. Не могла жить с позором. И теперь она обвиняет в смерти дочери его. Его вина, что ей пришлось убить девчонку. — Она покачала головой. — Плохо. Очень плохо.
