Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
Маловероятно, чтобы такая женщина, как я, могла бы возбудить самца обезьяны, услышала я. Что ж, даже в дни своей юности я не принадлежала к женщинам, о которых поэты слагают стихи, но из слов Мериона выходило, что я уж вообще ни на что не гожусь. Часом спустя мне было от всего этого смешно, и Эдди от души повеселился, когда я ему обо всем рассказала, но в тот момент я сочла себя оскорбленной.
Больше всего меня рассердило, что он ни на секунду не усомнился, что я соглашусь. Арчер был уверен, что я немедленно брошусь спасать горилл. Мерион был уверен, что я брошусь спасать Биверли. Как возмущали меня эти мужчины — они собирались манипулировать мной, играя на моей слабости, как они ее понимали.
Мерион оказался еще хуже, чем Арчер. Как он самодоволен, как спокойно пользуется каждым удобным случаем, принимая его как должное. Еще ни одна белая женщина в мире не видела диких горилл — нам предстояло быть первыми, — а я должна была от всего этого отказаться только потому, что он меня об этом попросил.
— Я проделала весь этот путь совсем не для того, чтобы не увидеть ни одной гориллы, — сказала я как можно вежливее. — Вопрос лишь в том, буду я в них стрелять или просто смотреть.
На этом мы с ним и расстались, и, поскольку мои собственные чувства не делали мне чести, я очень захотела поскорее от них избавиться. Я разыскала Эдди и провела остаток дня, вынимая из банок экспонаты, накалывая их на булавки и прикрепляя к ним бирки с названиями.
На следующее утро Биверли объявила, что, уступая пожеланиям Мериона, она остается в лагере. Уилмет тут же заявил, что у него что-то неладно с желудком, поэтому он тоже останется. Это оказалось для нас полной неожиданностью, поскольку он был среди нас единственным настоящим охотником. Мерион заметался — в горах врач нужнее, чем в лагере, но, как я догадывалась, он предпочел бы отдать Биверли гориллам, нежели Уилмету. Он начал суетиться, носиться с какими-то никчемными мелочами, и весь день прошел в тайных переговорах — Мериона с Арчером, Арчера с Биверли, Рассела с Уилметом, Эдди с Биверли. За обедом Биверли сказала, что передумала, а Уилмет каким-то невероятным образом тотчас выздоровел. На следующее утро мы отправились в путь в полном составе, но в весьма взвинченном состоянии.
Чтобы подняться на гору Микено, нашему отряду из семи человек потребовалось едва ли не двести носильщиков. Дорога была трудной, нам приходилось перебираться через сплетения корней, прорубаться и ползти сквозь заросли бамбука. То и дело попадались длинные полосы грязи, на которых было невозможно удержаться. Дорога шла круто вверх. Больше всего доставалось сердцу и легким, а не ногам, и хотя было не жарко, мне все время приходилось вытирать лицо и шею. Чем выше мы поднимались, тем больше я начинала задыхаться, напоминая рыбу, вытащенную из воды.
Нас, женщин, поставили в середине отряда, а спереди и сзади шли вооруженные винтовками мужчины. Много раз я оскальзывалась и начинала катиться вниз, но меня вовремя подхватывали. Эдди терпел невероятные муки, когда мы проходили через очередную паутину, не остановившись, чтобы взглянуть на ее архитектора, а Рассел мучился от мысли, что наши носильщики удерут вместе с оружием при первой же опасности. Но если бы мы без конца останавливались перед каждой паутиной, то неизвестно, когда бы смогли разбить лагерь, а с ружьями в руках было невозможно прокладывать себе дорогу. Через некоторое время Биверли начала призывать горилл, чтобы те взяли ее на руки и тащили остаток пути на себе.
Наконец мы выдохлись окончательно и продолжали подъем, часами не разговаривая.
И все же мы были в отличном настроении. Мы видели следы слонов, огромные углубления в грязи, наполовину заполненные водой. Мы видели поляны дикой моркови, буйство розовых и пурпурных орхидей, траву на лужайках — такую мягкую, что, казалось, она тает под ногами. Теперь Эдем был для меня не розовым садом, а вот этими лесами, где обитают гориллы, — с дождями и туманами; с кривыми стволами деревьев, обвитыми лианами; с золотистыми мхами, серебристыми лишайниками; с треском и жужжанием мух и жуков; с запахом котовника.
Наконец мы остановились. Носильщики сбросили поклажу на землю, и у нас появилась возможность отдохнуть. Ноги у меня опухли, колени занемели, мне отчаянно хотелось есть и спать; я уснула еще до заката. А потом внезапно проснулась. Температура, такая приятная в течение дня, резко упала. Мы с Эдди, завернувшись в одеяла и свитеры, так тесно прижались друг к другу, что буквально сплелись в клубок. Он беспокоился о наших носильщиках, у которых не было одеял, но они, впрочем, могли разжечь костер. Тем не менее, на рассвете они пришли жаловаться Арчеру. Тот поднял плату на десятицентовик каждому, поскольку
