Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
каменистая, но вполне пригодная для земледелия.
Лето в здешнем краю было коротким и удушливо жарким, но последняя неделя августа приносила ветры и грозы. Затем наступало время сбора урожая, и наконец приходила долгая и суровая зима с бурями и метелями. День за днем Сиротка засыпала и просыпалась в своей кроватке на чердаке под шум бушующих волн. Иногда в перерывах между бурями выдавались спокойные ясные дни, и, когда солнце выглядывало из-за горизонта, бескрайний покров снега начинал искриться в его лучах. Зиму сменяла весна, принося с собой грязь и запах гниющего мусора, показавшегося из-под снега. И снова наступало засушливое лето.
В этой суровой местности трудно было заработать себе на хлеб. Город стоял на берегу моря, и некоторые члены общины промышляли торговлей. В гавани можно было встретить и рыбаков, и чужестранцев, но они не задерживались здесь надолго и вскоре снова уходили на юг в поисках более плодородного и благодатного края. И только члены общины оставались верными земле, которую даровал им Господь. Здесь был их дом, и дом их предков, с тех самых пор как они приплыли сюда и основали город. Здесь было и место их последнего пристанища, их имена были высечены на надгробных плитах: здесь покоились семьи Беннет, Хук, Уорен, Лиалл, Гудрич, но никого с фамилией Нэсмит.
До восьми лет жизнь Сиротки была похожа на жизнь других детей общины. Девочку так же кормили, одевали и ухаживали за ней, когда она болела. Сиротка ходила в местную школу, где научилась читать Библию и легенды о гонении на ее предков. Книг в общине было немного, но люди перечитывали их снова и снова. Члены общины кичились своей образованностью, а их речь казалась сложной и высокопарной и больше напоминала книжную, чем живую. По воскресеньям два раза в день Сиротка вместе со своей семьей ходила в церковь, чтобы послушать слово Господне.
Едва малышка научилась ходить, как ее стали приучать к работе по дому. Члены общины мало заботились об удобстве и материальных благах, на первом месте для них были чистота и благопристойность: каждый горшок должен быть вычищен, каждый стул должен стоять на своем месте. По воскресеньям перед тем, как отправиться в церковь, мужчины начищали до блеска свои сапоги и пряжки на ремнях, а женщины надевали белоснежные, накрахмаленные чепчики. В общине было принято помогать ближнему, но соседи редко обращались к друг другу за помощью, только в случае крайней нужды.
Правдолюб был суровым и работящим стариком, а Матушка маленькой полной женщиной с добрым лицом. Когда Правдолюб отлучался из дома, Матушка за работой тихонько напевала забытые песни предков. Но порой ее пение больше походило на повторение странных гудящих звуков и напоминало шум океанских волн. Эту песню трудно было запомнить, а тем более повторить, но Сиротка, с детства привыкшая слышать ее, впитала эту мелодию вместе с воздухом, которым дышала.
Однажды летом Матушка заболела. Она старалась не показывать вида, но ее лицо осунулось и потеряло здоровый румянец, а тело ослабло. Иногда Матушка начинала задыхаться и замирала на месте, охваченная очередным приступом боли. Правдолюб, казалось, ничего не замечал или не желал замечать, а Сиротке приходилось выполнять почти всю домашнюю работу, пока Матушка отдыхала на стареньком стуле и рассказывала ей что-нибудь. К началу зимы Матушка перестала вставать с постели, и соседи зашли узнать, почему она больше не появляется в церкви, и предложить помощь. Правдолюб выпроводил их, сказав, что они и сами отлично справятся. И они справились, правда, дни Сиротки стали слишком длинными для ребенка: с самого рассвета до заката она убиралась в доме, готовила еду, чинила одежду деда и ухаживала за бабушкой.
В воскресенье под самое Рождество (хотя община не праздновала Рождество, считая это грехом) с запада пришла буря, принеся с собой миллионы острых, словно иголки, снежинок. Однако Правдолюб надел свою кожаную куртку, достал посох и снегоступы и приказал Сиротке собираться, чтобы отвезти ее в церковь на санях.
— Позволь ей остаться, Правдолюб, — попросила Матушка. — Я могу умереть, пока вас не будет. Я готова отдать себя на милость Господа, но я боюсь умирать в одиночестве.
Правдолюб взглянул на нее, кивнул, надел свои снегоступы и вышел, не сказав ни слова. Матушка посмотрела ему вслед.
— В его душе была любовь, — сказала она, — но он вырвал ее из сердца в тот день, когда твоя мать покинула нас, и похоронил в день ее смерти. Будь с ним терпелива, Сиротка. Постарайся быть к нему добрее, хотя это нелегко.
— Ты правда умрешь? — спросила Сиротка.
— Как и все мы, когда Господь призовет нас.
— Сегодня? Сейчас?
— Думаю, что не сегодня. Как раз сегодня мне стало получше. Я
