Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
на вяленое мясо, в других вроде бы то же самое, но посвежее, а завитки были толще и не такие ровные. Еще там были банки с какими-то странными многоножками и прочими неизвестными мне созданиями.
— Эту коллекцию, — сказал старик, — я начал собирать лет сорок назад. Так что она будет постарше твоих родителей.
Я кивнул, но не спросил зачем он стал это делать, потому что уже давно не задавал таких вопросов. Почему — вопрос шестилеток. А когда вам десять, вас больше волнует, почему нет. Для меня было совершенно естественным, что кто-то где-то собирает подобные вещи. И вот случилось, что один такой коллекционер живет со мной в одном доме. Мне просто повезло.
Когда мне. было десять, я понятия не имел о статистике. Мир, который меня окружал, был настолько мал, что я в ней нисколько не нуждался. Однако теперь я знаю, что более половины семейных пар, потерявших ребенка, вскоре расходятся. Думаю, я даже могу объяснить, отчего это происходит.
Поли не стало, и все никак уже не могло быть по-прежнему. Раньше все мы были вместе, мы составляли единое целое, закрытое и защищенное стенами, которыми были мы сами. Теперь, когда Поли нас оставил, мир пошатнулся и стены готовы были обрушиться.
Иногда, когда никто меня не видел, — а они теперь никогда не видели, потому что я стал для них по-своему невидимым, — я наблюдал за мамой и папой, за тем, как каждый из них относится к Линдси. Моя младшая сестра уже научилась ходить и пыталась разговаривать, но родители вели себя по отношению к ней так, словно у нее ничего не получается, и ей все время необходима помощь.
Мама постоянно ходила за ней следом, боясь потерять ее из виду, а когда не видела ее больше минуты, бросалась сломя голову на поиски и, найдя, крепко обнимала свою маленькую девочку. Она просила Линдси больше никогда не убегать, не предупредив дорогую маму. Папа же, напротив, следил за дочкой лишь глазами. И когда Линдси на своих коротеньких ножках пробегала мимо стола, он задерживал дыхание и крепко сжимал в руках газету с объявлениями, его постоянное чтение.
Однажды, когда я пришел из школы домой, весь пол квартиры был в опилках, потому что папа взял ножовку и закруглил углы всех столов в доме, а теперь ошкуривал их, стараясь сделать максимально гладкими. Он сделал все это очень аккуратно, однако они все же поругались с мамой. Их ссора продолжалась около недели. Мама говорила, что он испортил последние приличные вещи в доме, а папа отвечал, что они могут потерять дочь, которая рано или поздно разобьет бы себе голову об эти проклятые углы. Мама тут же обвиняла его в том, что он обвиняет ее в том, что она не способна уберечь собственную дочь.
Теперь они позволяли себе говорить в моем присутствии о чем угодно.
А все потому, что я стал для них невидимым, они меня не замечали, был я поблизости или нет. А может, меня и вправду не было. Я бродил возле дома, торчал у черной лестницы или отправлялся в гости к мистеру Каваноту.
Он, казалось, не был против моих визитов. Я приходил и, устремившись к заветным банкам, тотчас спрашивал:
— Есть что-нибудь новенькое?
Он ухмылялся под нос и говорил, что уже слишком стар, чтобы разыскать нечто действительно любопытное. А потом он брал в руки какую-нибудь банку, поднимал ее вверх, к свету и изучал содержимое. Я тоже делал вид, что занят банкой, но на самом деле в этот момент рассматривал его самого, его седые волосы и морщины и думал: «Все люди рано или поздно становятся такими. Вот и папа будет когда-нибудь таким.
Мне нравилось бывать у него, потому что мистер Канавот смотрел на меня, а не сквозь, и ничего от меня не требовал. Он не обязан был баловать меня рассказами, но если я просил, то он делал и это.
— А вам когда-нибудь приходилось убить существо, чтобы затем посадить его в банку? — спросил я однажды в летний полдень.
Сначала он ответил, что не помнит, а потом, подумав, сказал:
— Да, морскую звезду. Думаю, она была еще жива, когда я положил ее в банку. Но она все равно умерла бы.
— А вам приходилось что-нибудь из коллекции выбрасывать?
Он сразу же кивнул.
— Два года назад я выкинул медузу. Она уже никуда не годилась, превратилась в какое-то месиво.
Однажды я осмелился спросить, а не убивал ли он когда-нибудь то, что не положил затем в банку.
— Ты имеешь в виду, когда я охотился или удил рыбу? — спросил он. Когда я кивнул, он продолжил: — Или ты о чем-то большем, таком как… человек? — Он внимательно посмотрел на меня. — А с чего это тебя интересуют подобные вещи?
Я попытался объяснить ему, ничего, по сути, не объясняя. В то же время я думал, как же убийство может повлиять на человека. Останутся ли с ним его друзья или больше не захотят иметь с ним ничего общего. Старик долго смотрел в пол,
