Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
свои ручищи, как будто собираясь схватить меня за горло. Я не осмеливался прикрыть его чем-нибудь, потому что однажды позволил себе такое, и мама заставила меня написать пятьсот раз, что «моим вещам не место на кровати Поли». Она словно сфотографировала эту часть комнаты и крепко держала в памяти снимок. Ее взгляд улавливал любое малейшее изменение.
Иногда мне казалось, что я чувствую Полино присутствие в квартире. Возможно, сохраняя прежнюю обстановку в комнате, мы тем самым как-то сохраняли и самого Поли. Может, именно поэтому я и стащил банку. Я принес ее и спрятал под своей постелью. Той же ночью я демонстративно выставил ее на столик между кроватями, словно подарок или трофей. Загадочное содержимое банки, придавало большую значимость происходящему. Нам не нужно было больше страшиться этих банок или самого старика, у которого я украл одну из них.
Поздним вечером, уже ночью, когда во всем доме погасили свет, а я прекратил тщетные попытки уснуть, послышалось легкое постукивание. Сперва я подумал, что в моей комнате или где-то за окном скребется мышь, но чем дольше я слушал, тем отчетливее был звук. Я повернулся к банке и в холодном лунном свете, тускло освещавшем комнату, увидел, что маленькая змейка, похожая на колбаску, извивается под самой крышкой, постукивая по ней. Она извивалась как червяк, ползала по стенкам банки, испытывая ее на прочность.
Какое-то время я наблюдал за ней, но когда включил свет, змейка с глухим бульканьем плюхнулась на дно. Так она там и лежала, притворяясь мертвой. Я не отводил глаз от банки, так и стоял, пока не послышался голос из коридора. Требовали, чтобы, если у меня все в порядке, я погасил свет. С минуту я держал руку на выключателе, потому что никак не мог решить, все ли у меня в порядке. Но потом все-таки выключил свет, как велели, потому что это был самый простой выход.
Я уже говорил об этом, но повторюсь: мы до конца узнаем человека лишь тогда, когда нам известны его страхи и мечты. В этом смысле я могу сказать, что знал мистера Каванота лучше, чем кто-либо другой, потому что знал, что он боится смерти. Когда смерть становится такой же близкой, словно старый друг, который собирается к нам в гости, мы мечтаем пожить еще хотя бы чуть-чуть. Пускай плохо, но еще хоть немножко.
В тот год зима была морозной, и мистер Каванот кашлял по нескольку дней подряд. Он так ослабел, что даже сходить в магазин ему стало не под силу. Я делал это за него, как человек молодой и крепкий.
И каждый день, не поднимаясь с кушетки, на которой он лежал, мистер Каванот протягивал мне долларовую банкноту. Я знал, что у него не так много денег, но он настаивал: чтобы я взял деньги.
— Давай, держи эту чертову бумажку, ведь мне ее не на что потратить, — хрипел он. — И ни слова предкам. Спрячь и делай с ней потом что хочешь.
Иногда я подозревал, что он специально придумывает для меня не очень-то и нужные задания, чтобы выдать побольше долларов, не увеличивая мою, так сказать, «зарплату» явно. Однако, когда он стал выдавать мне деньги за то, что я слушал с ним пластинки, я почувствовал себя совсем отвратительно. Мне ужасно хотелось прийти и признаться, что украл у него банку и что-то, не знаю что, в ней сидевшее, судя по всему, уже умерло. Впрочем, на подобное признание я так и не отважился.
— А вы умрете? — как-то спросил я, спросил прямо, в лоб, потому что не сумел найти лучших, непрямых слов.
От его лица остались лишь водянистые глаза да седые усы на впалых щеках. Он даже не мигнул.
— Не волнуйся, это не заразно.
— Так «да»?
— Наверное, — сказал он и попытался сесть на кушетке. Когда ему удалось подняться, он оглядел комнату, остановил взгляд на своих банках и покачал головой. — Потратил сорок лет, чтобы все это собрать. Сейчас смотрю, а коллекция какая-то неполная, как ты думаешь?
Я сказал ему, что мне она ужасно нравится и я нигде не видел ничего подобного. Он попытался на это улыбнуться, а потом сказал, что когда-то надеялся, что коллекция поможет ему понять и полюбить все разнообразие живого мира, но этого не случилось. Он сказал, что ничего не знает об этой жизни, и попросил включить музыку.
Не прослушав и половины пластинки, мистер Каванот начал кашлять, и это был тяжелейший приступ, он сгибался пополам и задыхался. Я попытался ему помочь, но он яростно закачал головой, его глаза болезненно блестели, и он меня буквально выгнал.
Я остался за дверью на промозглой лестнице, ожидая услышать, как щелкнет замок, но этого не произошло. Я подождал еще минуту и снова вошел в квартиру: вдруг на этот раз придется вызвать «скорую помощь».
Еще в коридоре я услышал, как он кашляет в ванной, и пошел туда. Шел я тихо, а недоигравшая еще пластинка и вовсе заглушала мои шаги. Дойдя до
