Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

кость. Женщина дотронулась до кости пальцем, не в силах поверить, что все это на самом деле происходит с ней. Она побледнела и закричала от боли, но ее муж, увидев, куда устремлен взгляд Стивенсона, скорее был обеспокоен тем, что приподнявшийся сзади подол ее юбки обнажил призрачно белое бедро. Мужчина стиснул зубы, но не успел Стивенсон что-либо сказать, снаружи послышались два выстрела. За ними еще два.
Стивенсон выпрыгнул в открытую дверь и, не рассчитав расстояние до земли, не удержался на ногах. Скорее испугавшись, нежели поранившись, он с большим трудом встал, затем обошел дилижанс, и в тот миг, когда оказался впереди него, увидел, как возница выпустил еще одну пулю в голову умирающей лошади. Другое животное, уже мертвое, лежало рядом.
— Такова моя работа, — сказал возница и плюнул на труп. Пара лошадей, которые не переломали ноги в дорожном инциденте, нервно ржали в нескольких ярдах от экипажа.
— Пожилая дама серьезно ранена, — громко сказал Стивенсон. — У нее открытый перелом.
Возница повернулся к Джекуорту, который возбужденно приплясывал между мертвыми животными:
— Что, черт возьми, он сказал?
— Он нездешний, — сообщил Джекуорт. — Приехал из-за океана. Атлантического. Знаешь такой?
— В дилижансе пожилая дама с тяжелым переломом, — медленно повторил Стивенсон. — У нее сломана нога.
— Ч-черт, — сказал возница и снова сплюнул. — Вечно какая-нибудь пакость приключится!
— Ты док в этих делах, Э-дан-бурк? — спросил Джекуорт. Он переминался с ноги на ногу, как человек, которому срочно нужно помочиться.
Стивенсон не понимал, что его так заводит.
— Не-а… нет. Но там кость торчит! Можно не сомневаться, что там случилось.
— Черт побери! Да вы должны молиться на меня за то, что я все это терплю! — Джекуорт запрыгнул обратно в дилижанс.
Спустя минуту из экипажа выглянула молодая женщина, все еще поглаживая живот, но теперь она уже немного успокоилась. Стивенсон подошел помочь ей, а потом они вместе стали осматривать то, что осталось от дилижанса. Задняя ось переломилась пополам и лежала теперь в дюжине ярдов вверх по дороге, возле неглубокой ямы в колее, которая и стала причиной аварии. Передняя ось была на месте, но тоже сломана, как и нога старухи. Было ясно, что дальше в этом экипаже ехать нельзя. Однако, даже несмотря на все пережитые злоключения, Стивенсон был счастлив, что остался жив и почти невредим.
— Что же нам теперь делать? — спросил он у возницы.
Тот ковырнул пальцем в носу и сплюнул. Его, казалось, огорчала необходимость отвечать на этот вопрос. «Или, возможно, его пугают последствия крушения», — размышлял Стивенсон.
— Славно! Вот и проехали ни два ни полтора! Слишком далеко до следующей станции, особенно с женщинами и тому подобное. Правда, есть старая станция не очень далеко отсюда. Пять, возможно, семь миль. Как бы то ни было, здесь нам оставаться нельзя.
— А почему?
— Наша компания этого не любит. Некоторое время назад я уже имел кое-какие неприятности. Мне лучше знать.
— А врач там будет? — спросил Стивенсон. Возница засмеялся:
— Врач далеко, друг мой, но я думаю, нам помогут. На той станции живет один тип, он кое-что смыслит во врачебном деле. Так о нем говорят, я слышал. Кровь пустить он, во всяком случае, умеет.
Стивенсон не придал его словам большого значения и спросил:
— Так нам действительно лучше ехать туда?
— Главное, успеть до наступления сумерек. На одну лошадь мы положим пожилую даму, а миссис Рейли посадим на другую, так будет лучше всего. Не самая плохая прогулка. Правда, немного в гору. Но у нас не слишком большой выбор.
Итак, Роберт Луис Стивенсон, из Эдинбурга, Шотландия (через Атлантический океан, о котором многие слышали), отправился в Шкурятник.
Старуха истошно кричала, когда ее вытаскивали из дилижанса, но, «к счастью», потеряла сознание, как только ее усадили на лошадь. Это намного облегчило задачу. Джекуорт продолжал восхищаться длиной высунувшейся из ее бедра кости, хотя, надо отдать ему должное, он безропотно принял на себя основную часть работы по ее переноске. Муж пожилой дамы, неохотно представившийся мистером Андерсоном Бэлфором — он сделал акцент на мистере, — наблюдал за происходящим с неодобрением и постоянно одергивал платье супруги, словно в этом и должна заключаться помощь. Возница — Грей, как он сам себя называл, а служило это слово именем или фамилией, Стивенсон так никогда и не узнал — оказался немногим полезнее. Он был разозлен потерей своего дилижанса и вместе с ним средств к существованию. Джекуорт же был полон энергии, и Стивенсон, который еще в начале пути почувствовал нечто странное в этом типе (не