Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

цивилизации был немного специфическим, но ночью это были всего лишь слова. Или я только так думал. И если бы ты видела, как он был обходителен с той старухой вечером — он казался настолько здравомыслящим, настолько хорошо осведомленным. Но как будто это был несколько другой человек, скрывающий внутри себя другого, того, которого я увидел позднее, понимаешь? Заключенный внутрь первого, ожидал своего часа, чтобы вырваться наружу. Но, проклятие, если бы я знал, что это за ключик, который открыл дверь и освободил монстра. Были ли это слова, которые я сказал ему? Поэтому ли он оставил меня в живых? Проклятие, если бы я вообще хоть что-то понимал в людях!
— Съел заживо, — прошептала Фанни.
— Что ты хочешь сказать?
— Это слова, которые он повторял тебе? Съел заживо?
— Да. Это все, что я мог разобрать. Но это не значит, что я их понял.
— Возможно, он описывал себя. Возможно, говорил о чем-то, что случилось с ним?
— Я не знаю, любовь моя, мне кажется, что я уже ничего не знаю. Я только чувствую себя потерянным. Как будто внутри меня сидит незнакомец.
— Съел заживо, — повторила Фанни.
Стивенсон повернул к ней голову, но, несмотря на тему разговора, он снова почувствовал желание. Фанни выскользнула из его объятий, села на него верхом, разрешив ему нежно войти в нее, и начала медленно раскачиваться на нем назад и вперед.
— Робби?
— Да, — застонал он.
— Ты не сказал мне, что сделал ты.
— А? — сказал он отвлеченно.
— Ты не закончил историю. Ты сказал, что в руках у тебя была бутылка и что ты занес ее над головой. Но не рассказал, что сделал дальше. Что случилось с Пулом.
— О Фанни. О моя Фанни!
Она схватила его голову и твердо посмотрела ему в глаза:
— Скажи мне, что ты сделал, Робби. Ты же знаешь, что все можешь рассказать мне. Ты можешь рассказать своей Фанни.
— Съел заживо. — Стивенсон стал задыхаться и взорвался внутри нее.
— Робби?

Луис Альберто Урреа, несомненно, один из лучших писателей сегодняшней Америки. После дебюта в антологии «Edges», изданной Урсулой Ле Гуин в 1980-м, он выпустил ряд поистине замечательных книг, среди которых научно-популярные работы, поэтические сборники и потрясающий роман «В поисках снега». Последние его произведения опубликованы в сборнике «Шесть видов неба», откуда и взят следующий рассказ.
Урреа родился в Тихуапе, в семье американки и мексиканца. В настоящее время он живет с семьей в Чикаго, где преподает в Иллинойском университете. В его активе несколько наград, среди которых Американская книжная премия и Книжная премия Западных Штатов.

Когда я вспоминаю родную деревню, то сразу вижу все в зеленом цвете. Сочный зеленый цвет, возможно чересчур насыщенный, наполненный влагой и запахом манго. Я вспоминаю жару и сладостные капельки пота, собиравшиеся на моей верхней губе, когда я целовался с юными девушками, спрятавшись за трибуны на площади. Я вспоминаю дни, наполненные праздностью и ураганными ливнями. Вспоминаю, как прогуливался по маленькой площади, мечтая о том, чтобы заняться любовью, любовался портретами мэра и начальника полиции кисти сеньора Мендосы и перебрасывался острыми словечками с девушками. Они, разумеется, прогуливались в обратную сторону, а за ними по пятам следовали их суровые тетушки, блюстительницы приличия. Оглядываясь назад, я невольно думаю, а не были ли те дерзкие перепалки лучше самих занятий любовью?
Сеньор Мендоса тридцать лет орудовал своей кистью. До сих пор помню, как старухи по дороге на рынок распекали его на все корки. Ничего необычного в том не было. Старухи иной раз принимались и за нас, особенно когда на рассвете шли на рынок, выстроившись в две колонны, в темных шалях, плотно обвязанных вокруг голов, чтобы купить кувшины теплого молока, в котором плавали коровьи шерстинки. Позже, выпив несколько чашек кофе с капелькой того