Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
У нее на родине не было пустынь. Может быть, поэтому пустыни и снились ей. Впервые она увидела пустыни во сне, когда была еще совсем молода и у нее хватало времени на то, чтобы читать сказки и воображать себя их героиней. Но в те дни в ее сновидениях возникали и другие картины. Ей представлялись рыцари в доспехах, отправляющиеся на поиски удивительных приключений. Иногда она сама была воином, а иногда — прекрасной дамой; она наблюдала за избранным героем и надеялась, что, выиграв турнир, он подойдет именно к ней, преклонит колено и… В другой раз ей снилось, что она сама повязывает волосы, надевает шлем, опускает забрало и побеждает на турнире, а все вокруг спрашивают: «Кто этот рыцарь? Я никогда не встречал никого похожего на него». После того как заболела мать и ей стало некогда читать, она по-прежнему видела сны, но рыцари, приключения и турниры исчезли, и остались только пустыни.
Многие годы ей снилось, что она скачет верхом на стройной, грациозной лошади с выгнутой дугой шеей — казалось, они летят над песком, будто на крыльях. Но когда она поднималась на вершину бархана и оглядывалась, то видела позади слабые отпечатки копыт, бегущие через песчаные волны и сминающие жесткие лезвия пустынных трав. Лошадь танцевала под нею, вздымая фонтаны песка, фыркала красными ноздрями, жаждала продолжить скачку, но им приходилось дожидаться отставших спутников на обыкновенных лошадях. Затем она опять поворачивалась в сторону, куда направлялся караван, и прикрывала рукой глаза от солнца, и, держа поводья в другой, успокаивающе разговаривала со своей неугомонной лошадью; горы впереди отбрасывали темную тень — она знала, что эти горы называют Холмами.
С течением времени, однако, сны опять изменились. В шестнадцать лет она бросила учиться, потому что родители заявили, что не могут больше содержать ее. Мать болела, Рут и Джефф были еще слишком маленькими, отец и Дейн (он ушел из школы за два года до этого) допоздна работали в магазине — доктора для матери обходились дорого. Когда миссис Хэлфорд и мистер Иона навестили их (это была не первая попытка уговорить ее родителей прийти на школьное собрание) и умоляли отца и мать еще раз подумать, поскольку их дочь обязательно получит стипендию, и ее образование ничего не будет им стоить, мать только плакала и отвечала дрожащим голосом инвалида, что она хорошая девочка и нужна дома. Отец бессмысленно смотрел на гостей, пока наконец они не ушли, оставив на столе нетронутыми чай и печенье, испеченное в честь редких посетителей. Отец сказал ей: «Проводи их до машины, Хетта, и сразу же возвращайся. Не забудь, ужин должен быть вовремя».
Втроем они молча спустились по ступенькам и прошли по коридору, тянувшемуся вдоль магазина. Перегородка была сделана из бракованной фанеры, так как покупатели не видели ее, и из-за этого коридор был мрачным и неприветливым, хотя Хетта и развесила по стенам старые семейные фотографии. Дверь открывалась прямо на тротуар, потому что магазин поглотил остатки сада перед домом. В последний момент миссис Хэлфорд взяла Хетту за руку и произнесла: «Если я что-нибудь могу для тебя сделать — в этом году, на следующий год, в любое время… Позвони мне».
Хетта кивнула, вежливо попрощалась, затем вернулась домой — приготовить ужин и посмотреть, чем занимаются Рут и Джефф. Отец уже вернулся к Дейну в магазин, мать ушла в спальню, взяв с собой тарелку с печеньем.
Отец велел Рут не показываться гостям на глаза, потому что это было не ее дело, но она ждала сестру в кухне.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего, — ответила Хетта. — Ты сделала домашнее задание?
— Да, — сказала Рут. — Кроме чтения. Хочешь, я почитаю, пока ты готовишь?
— Да, — согласилась Хетта. — Это было бы замечательно.
В ту ночь Хетте снилась песчаная буря. Она была одна в темноте, ветер завывал вокруг нее, песок заметал ее щиколотки, колени, талию, сыпался в глаза, в нос, в рот. Песок не был враждебным. Она уютно устроилась в ямке, как под одеялом, и, когда песок заполнил ее уши, она больше не слышала ни ветра, ни чего-либо еще. Очнувшись на рассвете, Хетта почувствовала, что все ее тело одеревенело, будто она всю ночь пролежала похороненной в песке, и веки ее слиплись, так что она была вынуждена умыться, прежде чем смогла открыть глаза.
Расстаться со школой было для Хетты облегчением, потому что она все время чувствовала себя усталой. Даже теперь, когда учеба не отвлекала ее, у нее все равно было множество дел, больше, чем она была в состоянии выполнить. Но без учебы она ощутила, что мозг ее спит в то время, как тело выполняет работу по дому, и некоторое время ей казалось, что так жить легче. Иногда проходили месяцы, прежде чем она задумывалась о том, что она делает или не делает, или о миссис
