Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
и Рут не сказала больше ничего. Это был суматошный вечер. Оба краснодеревщика из магазина, Рон и Тим, были приглашены остаться подольше и поужинать; это был один из способов, к которому прибегал отец Хетты, чтобы не платить сверхурочные. Только после их ухода Рут крадучись пришла в комнату к Хетте, держа в руках большой конверт. Она улыбнулась, промолвив: «Приятных сновидений», и опять исчезла, бесшумно затворив за собой дверь. Хетта прислушивалась до тех пор, пока не уверилась, что Рут благополучно миновала три скрипучие ступени по пути в свою комнату, и только после этого вытряхнула на постель содержимое конверта.
«Добро пожаловать в Дамар, страну апельсиновых рощ», говорилось в лежавшем сверху буклете. Она разглядывала пейзажи на фотографии, но не видела деревьев, похожих на те, что снились ей два дня назад. Хетта перелистала небольшую пачку брошюр. Пропаганда туристического агентства не производила большого впечатления. Не было ни девушек в бикини, ни улыбающихся туземцев в национальной одежде; только пейзажи, пустыни, горы и леса — и плантации апельсиновых деревьев, и несколько странных построек. Немногие встречавшиеся люди смотрели в объектив с подозрением. У некоторых из них была кожа цвета корицы и черные волосы, как у Зашарана.
В конверте было также несколько листков, отпечатанных простым слепым шрифтом, где перечислялись рейсы и цены на билеты — последние заставили ее зашипеть сквозь зубы. Отец давал ей немного денег помимо того, что требовалось на хозяйство, он называл эти деньги ее жалованьем, и их едва хватало на смену изношенной одежды, уже почти разошедшейся по швам. Тем не менее, проявляя упорство, Хетта смогла немного скопить; возможно, ей удалось бы скопить и больше, если бы было необходимо. Например, большая часть бабушкиной одежды еще висела в шкафу; она уже перешила пару блузок для себя и юбку для Рут. Однако с одеждой тоже были проблемы: хотя отец никогда бы не заметил переделки старой одежды, мать Хетты видела все и туманно намекала на это своему мужу, который решил, что Хетте требуется меньше денег. Но с годами Хетте удалось изобрести новые пути и способы откладывать по копейке: урожаи в ее огороде теперь были больше, чем в начале ее деятельности, так как она много читала о садоводстве, и она нравилась мяснику…
Может быть. Только может быть.
Этой ночью Зашаран опять не приснился ей, но она ощущала ветер пустыни, и какое-то мгновение она опять видела себя где-то вдали от Фарбеллоу и магазина своего отца, с чашкой в руках, но, когда она поднесла ее к губам и отпила содержимое, это оказалась всего лишь вода.
Днем, вытаскивая граблями мусор из пруда за огородом, Хетта размышляла о том, какова на вкус вода в пустыне. Она надела высокие зеленые галоши и длинные резиновые перчатки, но все равно ей стоило труда не испачкаться и не пропитаться запахом гнили, пока она вытаскивала со дна заброшенного пруда водоросли и принесенные бурей обломки. Она приходила сюда не так часто, как ей хотелось бы, потому что здесь не росло ничего, кроме тритонов и водорослей. У Хетты не хватало на него времени, несмотря на то, что пруд всегда притягивал ее и был единственным местом в саду, которое мать не могла видеть из окна.
Всю жизнь Хетта удивлялась, как ее прабабушке удалось убедить прадеда выкопать бесполезный декоративный пруд. Прадед умер, когда Хетте было четыре года, но она хорошо помнила его: будучи в очень преклонном возрасте, он по-прежнему наводил страх. Даже в свои четыре года она запомнила, как после смерти прадеда бабушка, казалось, вдруг сбросила давившее ее бремя, а отец Хетты не замедлил занять освободившееся место. Как иногда с тихой печалью говорила бабушка, отец Хетты точь-в-точь походил на своего деда. Хетта все равно догадалась бы об этом; она видела фотографии прадеда, и хотя он был выше ее отца, она узнавала этот свирепый взгляд. Она не могла представить себе, каково это — быть единственным ребенком такого человека, а такое выпало ее бабке.
Но у его жены был пруд.
Он был круглым, его окружал расшатанный бордюр. Небольшой куст кизила с одной стороны пруда закрывал его от взгляда матери; Хетта благоговейно подстригала ветви каждый год; красные молодые побеги нравились ей не только как укрытие, но и сами по себе. Хетта выращивала подсолнухи по краям овощных грядок, а осенью подвязывала их, и они стояли всю зиму; растения скрывали пруд и от магазина. Ей иногда казалось, что, если отец вспомнит о нем, пруд немедленно будет засыпан и на его месте будет расти картофель. Странное место было выбрано для пруда; например, его слишком сильно затеняли яблоня и стена, чтобы там могли расти лилии, и в то же время бордюр создавал впечатление, будто хозяева хотели поставить рядом кресла и приятными
