Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
летними вечерами наслаждаться видом тритонов, плавающих среди водорослей; однако сюда было бы далеко нести садовую мебель и чай. Может быть, прабабка Хетты тоже хотела спрятаться от посторонних взоров. Бабка не находила в нем утешения; она называла его «жутким» и никогда не приходила сюда. «Наверное, бабка была просто одной из этих уравновешенных, холодных натур с рыбьей кровью», однажды вечером заметила Рут, присоединившись к Хетте на берегу пруда, и затем обнаружила, что сидит в грязи. Рут также говорила Хетте, что в пруду водятся довольно приличные тритоны, а именно большой красноспинный тритон Тернера, значительных (для тритона) размеров и редко встречающийся в природе.
Некоторое время Хетта стояла неподвижно, опираясь на грабли. Обычно она оставляла кучу водорослей на берегу пруда на ночь, чтобы все, что жило в них, могло соскользнуть, уползти или убежать обратно в воду; затем она сваливала их в компостную яму за гаражом. Она посмотрела на мусор у своих ног. Водоросли зашевелились. Из их путаницы выбрался тритон и застыл, словно размышляя; по спине у него, будто у крошечного дракончика, вился ярко-красный зубчатый гребень, глаза, казалось, вспыхивали золотом в вечернем свете — ей почудилось, что он взглянул на нее, затем осторожно прополз вниз по водорослям, скользнул в пруд, и вода бесшумно сомкнулась над ним.
Той ночью Хетта опять проснулась в пещере у Зашарана. Она снова лежала на кровати или тюфяке, где уже просыпалась однажды; она повернула голову на подушке и увидела Зашарана, дремлющего в кресле рядом с кроватью. Когда она взглянула ему в лицо, он открыл глаза и тоже посмотрел на нее.
— Хорошо, — сказал он. — Мне снилось, что ты уже пришла в себя. Вставай — ты можешь встать? Жаль, что приходится тебя заставлять подниматься, ведь ты еще устала и расстроена, но я не понимаю многих вещей и хотел бы, чтобы ты поскорее увидела мое Око, прежде чем снова исчезнешь. Если ты не в состоянии идти и если ты позволишь, я отнесу тебя.
— Снилось? — повторила она. — Тебе снилось, что я вернусь? Говоря это, она села и поставила босые ноги на пол — на песчаный пол, ее ступни утонули в песке, хотя она не осознавала этого. В первый раз ей пришло в голову взглянуть на свою одежду: на ней было длинное просторное платье, серо-коричневое в свете ламп, очень похожее на сорочку, что она носила дома, — это была почти что ее сорочка, — но материал был тяжелее и падал текучими складками, и ей показалось, что на нем был выткан какой-то узор, хотя она не могла различить его в полумраке.
— Стражники часто видят сны, — отвечал Зашаран. — Это один из способов наблюдать. Человек, который не нашел своих собственных путей в сновидениях, не путешествовал по ним много раз, не может быть избран Стражником. — Он протянул ей руку. — Но ты… Мои гости не часто говорят мне, что они явились мне во сне, когда я не сплю.
Хетта встала и, шатаясь, прошла несколько шагов, и он подхватил ее под локоть.
— Я пойду сама, — возразила она. — Я ведь могла ходить раньше, разве нет? Той ночью, когда я пришла сюда, — почти две недели назад.
Он слегка улыбнулся.
— Я лучше пойду сама. Когда я иду, я чувствую себя более реальной.
У него дернулся угол рта, будто он угадал в ее замечании что-то, чего она сама не поняла. Они покинули комнату и некоторое время шли по вырубленным в скале коридорам, слабо освещенным каким-то невидимым источником. Сначала галереи были узкими, с низко нависшим потолком, неровным полом, и вели постоянно вверх; стены и пол имели желтовато-золотистый цвет с оттенком серого, хотя стены казались темнее из-за теней, прячущихся в нишах. Затем коридор расширился, и Хетта заметила другие коридоры, ведущие вправо и влево. Она чувствовала себя лучше при ходьбе — реальнее, как она сама сказала, менее похожей на видение. Она ощущала песок под ногами, легкую боль в щиколотке, слышала свое дыхание, чувствовала, как воздух касается ее лица. Она знала, что идет медленно, неловко, тогда как дома ее походка была быстрой и энергичной — это было необходимо. Возможно — возможно они были высоко в горах — разве он не говорил что-то про холмы? — может быть, из-за высоты она чувствовала себя такой слабой и хрупкой.
Они свернули с главной галереи в один из узких боковых ходов и в конце концов подошли к винтовой лестнице. На ступенях в неверном свете, идущем, казалось, из ниоткуда, мерцал песок, она видела его под ногами, пока они не прошли одного оборота.
— Ты первая, леди, — промолвил он, и она, глубоко вдохнув, вцепилась в веревочные перила, и устало начала подниматься, ступень за ступенью; но, к ее удивлению, чем выше они поднимались, тем легче становилось идти, ноги уставали все меньше, и дышать было уже не так тяжело. Наконец они поднялись
