Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

на тебя своими непонятными глазами, этот взгляд, непереносимо, ты весь мокрый как мышь, сбежать бы куда-нибудь, но…
— Ты хочешь исцелиться, правда? она говорит с тобой, как возлюбленная, но ее взгляд сквозь озоновый холод, это взгляд Элизабет, и полицейского, и судьи… и Кэтлин, Кэтлин, Кэтлин, Кэтлин взлетает снова и снова, маленькая фея, крохотная капелька на асфальте, расплющенная, точно клоп, и ты ведь хочешь исцелиться, правда?
Правда? она протягивает к тебе руки и ждет: ждет, когда ты выйдешь наконец из белой комнаты страха в возведенным тобою дворце вины и скажешь:
— Да, хочу. Хочу.
Или нет?
Привкус озона во рту: ледяные стеклянные брызги.

Люси Тейлор проживает у водохранилища Мид, на реке Колорадо «с шестью чудными кошками». Ее последняя книга, «Спасая души», остросюжетный мистический роман, была опубликована в 2002 году в издательстве Penguin. Следующее произведение, «Оставленный умирать», должно выйти в скором времени также в издательстве Penguin и положить начало, как надеется автор, детективной серии. Роман будет опубликован под псевдонимом Тейлор Кинкейд.
Overlook Press выпустило ее новый сборник рассказов «Тиuimia между криками» в конце 2003 года, а второй сборник, «Девушка под стеклом», в планах издательства Silver Salamander Press.
Комментируя рассказ «Только не вслух», Тейлор поясняет: «Я всегда питала интерес к фетишистскому потенциалу слов».
Хотя рассказ не вполне отвечает требованиям жанра «хоррор», тем не менее он рассчитан не на слабонервных. Впервые он был напечатан в сборнике The Darker Side.

Не следует недооценивать силу слова, Кристин, — говаривал мой отчим, доктор Лейтон Идз. — Мы считаем слова всего лишь символами, простыми звуками, но верное слово — как редкий аромат. Оно способно вызвать из прошлого чувства, переживания и оживить их».
Я была тогда совсем ребенком и не понимала, что он имеет в виду. Знала лишь, что доктор Идз — известный психиатр и безоговорочно лучший из вереницы «дядюшек» и приятелей, побывавших до него в материнской спальне. Но это мнение о нем я сохранила только до того, как он начал меня «обучать». Позже мне пришлось слишком хорошо узнать, что он подразумевал, говоря о силе слова.
Рики Кэллоуэй, как я убедилась многие годы спустя, понимал могущество слова не хуже, а может быть, и лучше самого доктора Идза, что и не преминул мне продемонстрировать. Однако, в отличие от ситуации с отчимом, тут я с самого начала знала, что Рики — опасный безумец.
Прошло больше года, как мы с ним не виделись, когда однажды я вернулась вечером домой и обнаружила, что дверь взломана, а в темной гостиной сидит совершенно голый Рики.
Я узнала его по мощной фигуре, освещенной сзади голубовато-зеленоватой подсветкой включенного монитора — единственною источника света в комнате. Я не ошиблась ни в том, что этот здоровяк — Рики, ни в том, что он, судя по силуэту, полностью раздет. Единственный предмет одежды, с которым он не пожелал расстаться, — байкеровская бандана поверх черной густой шевелюры, рассыпавшейся по плечам, как у воина-апачи.
В голове сразу вспыхнуло: «Ну как? Дело сделано?», но я побоялась так спросить, а потому вместо этого поинтересовалась:
— Господи, что ты здесь делаешь? И зачем вламываться в квартиру?
— Я не знал, во сколько ты уходишь с работы, а в холле ждать не хотелось. Не беспокойся, я починю дверь перед уходом.
— Еще бы ты смел не починить! И оденься немедленно!
— Когда соберусь уходить. Но вдруг ты не захочешь, чтобы я ушел. Вдруг ты попросишь меня остаться на всю ночь. У меня есть что тебе показать, и это многое может для нас изменить.