Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

«Начало этому рассказу положил сон, приснившийся мне в 1984 г., — я жил тогда в Эджваре. Во сне я был одновременно самим собой и тем самым человеком из рассказа. Вообще-то из снов обычно сюжета не получается, но этот сон продолжал преследовать меня, и в 90-х я записал его как текст для комикса, который должен был рисовать Марк Бэкингэм. Нельзя сказать, чтобы у этого произведения оказалось много читателей, напечатано было с такой грязью, что происходящее оказалось едва различимым на бумаге. Когда попросили дать рассказ для сборника «Избегай ночи», мне пришла в голову идея переложить сюжет, некогда воплощенный в комиксе, обычной прозой. И получилось так, что я, тридцатилетний, выступаю в качестве соавтора самого себя, когда мне уже сорок один».

Это правдивая история, почти правдивая, по крайней мере в том, что кто-нибудь да извлечет из этого рассказа для себя пользу. Дело было поздней ночью, и я замерз, оказавшись в городе, где мне вовсе не следовало оказываться. Во всяком случае, не в подобное время суток. Что это был за город — я вам не скажу. Я опоздал на последний поезд. Мучительно клонило в сон: в конце концов мне повезло, неподалеку от вокзала я наткнулся на кафе, работающее всю ночь. Посидеть в тепле. Вы знаете, каково в подобном месте, сами небось там застревали. Реклама «Пепси» с пустым местом для названия — прямо над витриной, на вилках — засохший желток. На всех вилках… Голоден я не был, взял себе бутерброд, кружку чаю с каплями бесплатного жира. Короче, этого хватит, и пусть не пристает ко мне, чего еще принести. Внутри сидели люди, двое беспризорных в засаленной одежде, каждый за своим столиком, наедине с бессонницей и пустыми тарелками. Спецовки застегнуты на все пуговицы: нежарко.
Я взял поднос и уже сделал несколько шагов в сторону от кассы, и тут кто-то произнес: «Эй! — мужской голос. — Ты! — выходит, он обращался ко мне. — Я тебя знаю, иди сюда, садись ко мне». Я сделал вид, что не слышу. Нечего встревать в разговоры в подобных местах. Но тут голос произнес мое имя. Я обернулся и посмотрел. Если уж кто-то окликнул вас по имени, выбор, знаете ли, невелик.
«Не помнишь меня?» Я покачал головой: среди моих знакомых он не проходил, а такого не забудешь. «Это я, — ответил он и признался жалостливо, почти шепотом: — Эдди Барроу. Будет тебе, приятель, неужели не вспомнил?» Вот теперь, когда он произнес имя, я более или менее осознал, что вспомнил. В смысле что знал Эдди Барроу. Лет десять назад мы вместе работали на стройке — мой единственный опыт по части тяжелого физического труда. Но тот Эдди Барроу был высокий, накачанный парень с улыбкой кинозвезды, лоснящийся бездельник. Раньше он служил в полиции, но пришлось уйти из-за разногласий с кем-то из начальства. И вот время от времени он делился историями о том, как подставляют и прикрывают, о преступлениях и наказаниях. Говорил, что его «ушла» жена суперинтенданта. У Эдди с женщинами всегда выходили неприятности. Любили они его, эти женщины.
На стройке, где мы работали, женщины вынюхивали его, приносили сандвичи, скромные подарки — все, что угодно. И вроде бы он и пальцем не шевелил, чтобы понравиться, женщины просто любили его, и все тут. Я пытался понаблюдать, как это у него получается, но сам он не предпринимал никаких усилий. В конечном счете все дело было в нем: крупном, сильном, не очень интересном, но привлекательном до дрожи в коленках. Правда, то было десять лет назад.
А за пластиковым столом сидел человек, которого привлекательным никак не назовешь. Красные глаза, тупой, померкший взгляд, упершийся вниз, прямо в крышку стола. Безнадежность. Кожа приобрела серый оттенок. Он стал тощим, чудовищно тощим. Сквозь немытые волосы проступали очертания черепа.
— Что с тобой?
— В каком смысле?
— Ты неважно выглядишь, — ответил я,