Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
свет, разобраться, в чем тут дело.
Он замолчал почти на минуту. Пальцами левой руки подцепил застарелую каплю на горлышке большого помидора — стоявшей на столе бутылки для кетчупа.
— Как в этом существе все еще теплилась жизнь, я так и не смог понять. Оно было живым, это точно. От груди и выше — абсолютно живое, дышало, шкура, шерсть и все такое. Но задние лапы и грудная клетка — точь-в-точь скелет обглоданной курицы. Только кости. И еще, как их там называют, сухожилия?
И вот это нечто поднимает голову и смотрит прямо на меня. Возможно, нечто все еще было котом. Но я сразу понял, что оно хочет. Это было написано прямо в глазах. Знаешь, — он остановился, — я почувствовал это моментально. Я никогда не встречался с подобным взглядом. Ты бы тоже проникся тем, о чем идет речь, стоило только посмотреть в эти глаза. И я сделал то, что меня просили. Чудовищно было бы поступить иначе.
— Что же ты сделал?
— Я был обут. Крови пролилось немного. Совсем немного. Я просто наступил один раз, потом еще раз, я продолжал топтаться по голове до тех пор, пока под подошвами ничего не осталось. Если на тебя кто-то посмотрит подобным взглядом, ты поступишь точно так.
Я ничего не сказал в ответ.
— Вдруг слышу, кто-то поднимается по лестнице. Я подумал: надо сделать что-нибудь, понимаешь, плохо это выглядело. По правде, я не имел ни малейшего представления, как это должно выглядеть. И вот я стою как вкопанный, чувствую себя идиотом. Подошвы испачканы вонючей жижей. Дверь открывается — на пороге мисс Корвьер. Ей сразу все ясно, она смотрит на меня и говорит:
— Ты убил его.
Забавная такая у нее была интонация, даже не смог поначалу разобрать, в чем тут дело. Старуха подошла поближе, и мне приходит в голову: она же плачет! Видишь ли, со старыми людьми всегда так: принимаются плакать, как дети, тут уже и не знаешь, куда бежать.
А она как начала:
— Это все, что у меня было. А ты убил его. Я так старалась, чтобы мясо оставалось свежим, пока жизнь теплится. Я так старалась! Я совсем старая. Мне нужно мясо.
Я не знал, чем тут крыть. Она вытерла глаза рукой:
— Я никому не хочу быть обузой. — Опять плакать, потом посмотрела на меня и говорит: — Я никогда не хотела становиться обузой. У меня было мясо. Кто же теперь будет меня кормить?
Он умолк и уткнулся лицом в левый локоть, так, словно очень устал. Устал от меня, устал от рассказа, устал от жизни. Потом повернул голову, посмотрел на меня и сказал:
— Видел бы ты кота, сделал бы то же самое. Любой бы так поступил.
Впервые он поднял лицо и посмотрел мне прямо в глаза. Мне показалось, я уловил в его взгляде призыв о помощи, нечто такое, о чем он из гордости просто не мог сказать. Ну вот, сейчас наступил момент, когда станет просить денег.
Кто-то снаружи постучал по витрине кафе, стук был тихим, но Эдди вскочил с места.
— Я должен идти, понимаешь, вправду должен идти.
Я только кивнул. Он встал из-за стола. Высокий по-прежнему, вот те на, ведь все остальное так изменилось. Вставая, он оттолкнул стол в сторону и вытащил правую руку из кармана куртки. Наверное, чтобы не упасть, не знаю точно. Может, он хотел показать руку мне. Но если так, зачем же он держал ее все это время в кармане? Нет, я не думаю, чтобы он хотел показать мне кисть. Думаю, это вышло случайно. Под курткой не было ни свитера, ни рубашки, я смог рассмотреть руку и запястье. Вполне в порядке. Но если посмотреть туда, где кончалось запястье… Мясо на пальцах было сглодано, на голых фалангах висели сухие клочки плоти — кто-то выел, обсосал их, словно куриные крылышки. Одни ошметки, ничего больше. Осталось всего только три пальца и обрубок большого. Наверное, обглоданные костяшки просто отвалились — без мяса и кожи держаться им было не на чем. Вот что я увидел. Всего на мгновение. Тут он снова опустил руку в карман, толкнул дверь наружу — в холодную ночь.
Сквозь грязную витрину кафе я продолжал наблюдать за ним. Это было забавно. Из его рассказа я представлял себе мисс Корвьер старухой. Но женщине, которая ждала его снаружи, стоя на тротуаре, никак нельзя было дать больше тридцати. Правда, у нее были длинные, очень длинные волосы. На таких волосах, что говорится, сидеть можно, хотя звучит не очень, не выразительно, будто пошло от какой-нибудь пошлой шутки. Мне-то показалось, она была похожа на хиппи, привлекательная, в смысле желанная. Она взяла его за руку, посмотрела прямо в глаза, и они отправились прочь от залитой светом витрины — со стороны их можно было принять за пару подростков, которые только начинают понимать, что влюбились друг в друга.
Я пошел назад к стойке и взял себе еще кружку чаю и пару пакетов чипсов — вполне, чтобы скоротать ночь до самого утра, сел назад и задумался, вспоминая выражение
