Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

лица, с которым он посмотрел на меня в последний раз.
Утренний поезд увез меня в большой город. Я сидел напротив женщины с младенцем. Его тело плавало в прочном стеклянном контейнере, наполненном формальдегидом. У нее были какие-то побудительные мотивы продать дите, причем очень срочно, и, несмотря на смертельную усталость, я всю дорогу говорил с ней про это и много еще о чем.

Сьюзан Пауэр родилась в Чикаго; в настоящее время она проживает в городе Сент-Пол, штат Миннесота, и преподает в Хэмлинском университете. Пауэр является автором романа «Танцующий на траве», который, однако, нельзя назвать большим шедевром. Ее рассказы появлялись в журналах «Атлантический ежемесячник», «Парижское обозрение», «Голос деревни», а также в сборниках «Лучшие рассказы американских писателей» и «Лучшая современная фантастика».
Пауэр принадлежит к племени сиу, живущему в Стэндинг Рок, штат Дакота, и большая часть ее произведений навеяна индейскими мотивами. В «Гуляющем по крышам» она мастерски использует старую легенду сиу. Это же заглавие носит сборник рассказов Пауэр.

Семейная легенда гласит, что бабушка Мэйбл Охотница на Гремучих Змей приехала из резервации Стэндинг Рок в Северной Дакоте, чтобы помочь моей матери при родах. Всю дорогу до Чикаго она ехала на «грейхаундовском» автобусе и появилась из клубов выхлопных газов, словно призрак из тумана, с огромными бумажными продуктовыми мешками, хлопавшими ее по ногам. Большую часть пути бабушка доканчивала шитье детского одеяла, украшенного звездами, дотрагиваясь до ткани нежно, будто до самой своей новой внучки, и разглаживая его на коленях. Это было то самое одеяло, в которое меня завернули после моей первой ванны и именно его в более поздние годы мама вытаскивала каждый раз, когда я заболевала.
Бабушка Мэйбл приехала помочь с родами, потому что моя мать боялась ложиться в огромное родильное отделение чикагской больницы Кука. Она была убеждена, что белые врачи сделают ей стерилизацию после родов, что когда-то было обычным во многих больницах при резервациях. Поэтому я родилась в нашей квартире на четвертом этаже, представлявшей собою галерею узких комнаток и напоминавшей вагон поезда.
Моя жизнь началась с падения, продолжает семейная легенда. Роды шли хорошо, пока бабушка Мэйбл не вытерла руками мое лицо и голову. Увиденное заставило ее вскрикнуть, и я выскользнула из ее пальцев, как кусок масляного теста. Папа подхватил меня. Он упал на одно колено, и его узкие ладони с длинными пальцами поймали меня, словно сеть.
— Что это? Что случилось? — Я представляю мамин голос, становившийся все истеричнее, когда она пыталась сесть, представляю, как она боялась увидеть слишком много пальцев у меня на руках или слишком мало — на ногах.
— Ничего особенного, это просто ее волосы. Они не как у других, — успокоил ее папа.
— Дьявольский цвет, — прошептала бабушка, и они заставили маму лечь, потому что та дрожала.
Насколько могли припомнить мои родственники, по обеим линиям я происходила от индейцев — чистокровных сиу. И все же я родилась с рыжими волосами — цвета листьев осеннего клена. Бабушка Мэйбл искоса взглянула на меня и начала припоминать истории о викингах-разбойниках.
— За сотни лет до того, как Колумб и три его корабля заблудились и наткнулись на нашу страну, эти викинги приходили с Севера, где стоит вечный холод. У них были рыжие волосы, и голубые глаза, и тяжелые бронзовые топоры. Они брали в жены девушек нашего племени. Должны были. Только взгляните.
Бабушка гладила меня по голове кончиками пальцев.
Хотя я появилась на свет из чрева матери, подобно семейному «скелету из шкафа», бабушка Мэйбл не задумывалась долго о моей загадке. Вскоре она уже баюкала меня на своих широких коленях, ее бедра были похожи на подушки. Она проводила по моему лицу толстым пальцем, разглаживала морщинки на лбу, появившиеся