Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
было сосчитать. Билли уперся ладонями в ее колени и наклонился к ее лицу.
— Мы тебя слышали, — прошептал он, затем разразился громким смехом, потому что они стукнулись носами. — Эскимосский поцелуй! — выкрикнул Билли.
Прошла неделя. Мои братья проводили время, вертясь у грузовиков Тонка и болтая со стриженным ежиком Джо, который владел кун-фу. Я ходила хвостом за матерью, полная решимости своей бдительностью защитить ее от несчастий. Однажды вечером мы сидели вместе. Было позже, чем мы думали. Мы открыли все окна так широко, как только смогли.
— Глоток воздуха — это глоток воздуха, — сказала мама, когда мы помогали ей поднять оконные рамы, искривившиеся от жары.
Я сидела напротив мамы за кухонным столом. Она разгадывала кроссворд в «Телевизионном гиде», а я делала вид, что занята раскрашиванием картинок в книжке, в то время как на самом деле я не сводила глаз с матери.
— Как зовут того парня из «Домика в прериях?» — спросила она меня, водя кончиком ручки над газетой.
— Майкл Лэндон, — ответила я. — Он играет отца.
Эти слова заставили ее поднять взгляд, прежде чем она закончила писать имя, и она взглянула на мое рисование. Она пошевелила руками, собираясь встать из-за стола, но ее влажные ладони приклеились к пластику. Мои руки тоже прилипли, и, когда я наконец отодрала их, они были жирными, покрытыми крошками от тостов. Мать рассмеялась:
— Теперь ты знаешь, как чувствует себя муха, угодившая на липкую ленту.
Затем она молча покачала головой:
— Скажи, чем это занимаются твои братья? Они ведут себя слишком тихо.
Мама вышла и обнаружила, что Билли и Гровер вытирают руки посудным полотенцем. Ни с того ни с сего в кухне стало темнее. Я слышала треск цикад на соседнем нежилом участке, и у меня возникло печальное, пустое чувство зря потраченного времени.
Мама вернулась в кухню, угрожающе размахивая своим красным кошельком из дорогой кожи. Она повертела им в воздухе со словами:
— Давайте-ка соорудим себе по «Черной корове»!
И мы все четверо отправились в винный магазин на углу, купили там ванильного мороженого, пива и полосатых пластиковых соломинок для коктейлей. Тут Гровер сказал, что хочет мороженого с кока-колой, и тогда Билли тоже захотел кока-колы. Мама состроила гримасу, но разрешила купить лимонад.
На обратном пути мама увидела на соседнем пустующем участке куст молочая, доходивший ей до талии.
— Взгляните-ка на это, — сказала она. Она протянула свободную руку, чтобы взвесить зеленые стручки, тяжелые от млечного сока. — Как раз то, что нужно вам, детям, немного зелени в вашем рационе.
Она протянула мне принадлежности для коктейлей, которые уже вываливались из намокшего бумажного пакета, и положила мне в карман ключ.
— Почему бы тебе быстренько не приготовить это, пока все не растаяло, и не вернуться ко мне? Я хочу собрать немного зелени.
Когда я вернулась, было уже почти совсем темно, а мама держала в руках охапку молочая с толстыми стеблями, похожую на экзотический букет невесты.
Гровер и Билли болтались возле мусоросборщика, и я пошла забрать их.
— Посмотри, Джесси, — прошипел Гровер.
Он отодвинул Билли с дороги, чтобы мне было лучше видно. Несколько пьяных валялись на тротуаре между грузовиком и кирпичной стеной нашего дома. Запах, исходивший от них, был отвратительнее, чем из открытого мусорного бака. Я не могла сосчитать, сколько их там было — может трое или четверо, — потому что они лежали вповалку, их грязные лохмотья перепутались, ноги напоминали сваленные в кучу бревна.
— Уйдите оттуда! — мама подозвала нас к себе и подняла повыше траву в руках. — Оставьте несчастных пьяниц в покое. Пусть себе спят.
— Они умерли? — спросил меня Билли, когда мы шли вслед за мамой и пучок молочая колыхался у нее над плечом.
— Нет, — ответила я. — Они просто спят.
Я знала, что Билли мне не поверил. Я слышала, как он прошептал Гроверу, когда мы поднимались по лестнице:
— Папа бы не позволил, чтобы этих мертвых индейцев съели мухи.
Мы оба цыкнули на него.
Отца не было уже две недели, и мама завела разговор о нашем будущем. Она говорила:
— Когда я пойду работать, у вас будет больше обязанностей. Ее пальцы разглаживали белый спортивный носок, один из тех, что принадлежали отцу. Она поймала мой взгляд и торопливо скатала носок в плотный комок, швырнув его затем в высокий мусорный бак, словно мячик. Затем она прижала руки к кухонному столу и улыбнулась.
— Все будет в порядке. Все будет хорошо.
— Я знаю, — ответила я ей.
Мать протянула ко мне руки — она не делала так с тех пор, как я была в возрасте моих братьев, я сделала неуверенное движение,
